— Ага, — закивала женщина.
— Как самочувствие? — спросила Люба.
— Да так, тошнит мало-мало, а в остальном всё хорошо. Ну и огурчиков солененьких организм просит, — улыбнулась как-то стеснительно Люша.
— Вот и замечательно, что в остальном все хорошо.
На кухне Люба налила ей молока в трехлитровую банку, вытащила из холодильника баночку со сметаной и пакетик с творогом.
— Вот, держи, — выложила она все на стол.
— Я еще чего хотела спросить. Ты не знаешь, где Захар? А то он утром так и не пришел, — спросила Люша.
— Так они там в том доме с той девочкой.
— А то же мы не знаем, что делать с тем парнем. Он его в погребе закрыл. А мы боимся его открывать, вдруг чего. Но вот держать его там тоже нехорошо.
— Так сходи за Захаром.
— Он вчера не велел за ним ходить. Сказал, что сам вернется. Может, мы все вместе в погреб заглянем, — попросила Люша.
— Пока с молоком не разберусь, никуда не пойду, — помотала головой Люба, — К тому же я еще не завтракала, да и спала всего три часа от силы.
— Днем поспишь, — сказала Люша, — Ну пожалуйста.
— Как управлюсь с хозяйством, так приду, — пообещала Люба, — Вас же двое, возьмите и загляните к нему.
— Ты не видела, какой он погром учинил в прошлую ночь. Я боюсь к нему подходить.
— Ясно, ну жди. Вроде там у него вода и еда есть, так что не помрет от голода и жажды.
— Если только он все это не испортил, — вздохнула Люша.
— Это его проблемы, а теперь иди. Чем быстрей я все сделаю, тем скорей приду.
— Ага, — кивнула женщина, — Мы будем тебя ждать.
Она подхватила покупки и ушла к себе домой.
— Пойдешь к ним? — спросил Любу Юра.
— Да, — кивнула она. — Там же человек сидит в погребе. Неизвестно, когда Захар вернется.
Люба переделала все дела по дому и собралась идти к Люше.
— Ты со мной? — спросила она Юру.
— Верочку одну оставим? — спросил он.
— Нет, с Афоней.
— Отчаянная ты девушка.
— Какая есть. Ребенку там делать нечего, мало ли что там, а тут за ней присмотр будет. Афоне нравится с ней возиться.
Из-за ножки стола выглянул домовой.
— Ты иди, не переживай, сейчас мы с Верочкой книжки почитаем, песни попоем, поиграем. Нормально все будет, не переживай.
— А я и не переживаю, это вот Юра всё волнуется, — ответила Люба.
— Это его дело, — хмыкнул Афоня и исчез.
Все же Юре хотелось посмотреть на жилье ведьмака.
— А Захар этот вот прямо такой всесильный и могущественный? — спросил он, когда они вышли из дома.
— Не знаю, ничего не могу тебе сказать. Мир, как видишь, он не захватил, — усмехнулась Люба.
— Ну да, но я не про это, а про власть над людьми и над другими силами.
— Да ну не знаю я, слышала, что он от пьянства кодирует, как его бабка, вон Люшину жизнь изменил, избавил ее вместе с мужем от пагубных привычек. А всего остального я не касалась, — пожала она плечами.
Она не стала распространяться о том, что он помог ей с «родственниками», Юру это не касалось, а лишние вопросы ей были ни к чему. За разговорами они дошли до дома Захара. В окно их уже выглядывала Люша. Не успели они войти во двор, как она выскочила из избы. За ней, торопясь и застегивая на ходу тулуп, вышел маленького росточка мужичок.
— Это Леня, мой муж, — представила она его.
Он посмотрел на ребят из-под косматых бровей и протянул руку Юрику.
— Леня, можно Леша, как вам удобно, так и называйте, я на все откликаюсь, — сказал он, немного смущаясь.
— Юрий, — кивнул коротко парень и пожал его руку.
— Мы тут уже воды приготовили и мокрые простыни, — затараторила Люша, — С одержимыми так проще справиться.
— Он одержимый? — удивленно спросила Люба.
— Ну да, в нем бес живет, — сказала Люша.
— Как замечательно. У меня впечатлений от вашей деревни на всю жизнь будет, — усмехнулся Юра.
— Так еще сколько событий тебя ждет, — махнула пухлой ручкой Люша.
— Так я завтра вместе с Семеном уеду.
— Захар сказал, что просто так деревня никого не отпускает, — сказала Люша.
— В смысле не отпускает? — остановился Юрка.
— Вот вечно ты своим языком треплешь, — заворчал Леня, — Идем, не слушай ты ее. Кому надо, тот уедет.
— Люба, это правда? — повернулся к ней Юра.
— А я откуда знаю? Мне некуда идти, так что я здесь живу, — пожала она плечами. — Меня пока тут все устраивает.
— Ну что встали, как вкопанные, там человек в погребе сидит, а они тут лясы точат, — сердито сказал Леня. — Потом будете выяснять, кто куда поедет. Сейчас чужая машина поперек дороги стоит, так что все пока тут остаемся.
Вся делегация направилась к дому Макаровны. Подошли к избе, приложили ухо к двери, прислушались.
— Вроде тихо, — сказала Люша.
Зашли внутрь. На стене громко тикали ходики, всё стояло на месте. Леня постучал в крышку подпола. С той стороны ему отозвались стуком.
— Ну всё, убираем, — сказал он.
Открыли. Сначала всё было тихо, а затем послышалось шуршание.
— Ты чего там молчишь? — тихонько спросила Люша.
— Тапки ищу, — ответил кто-то снизу, — Я тут спал, вы меня разбудили.
— Выходить будешь? — спросила она.
— А уже можно?
— Можно.
Через пару минут оттуда вылез худощавый, растрёпанный молодой человек. Под его глазами залегли черные круги, щеки ввалились, нос заострился. Он посмотрел на делегацию.
— А где Захар? — спросил парень.
— Занят, — ответила бойкая Люша.
— Ясно, в туалет-то мне можно сходить?
— Конечно.
— Вот спасибочки, разрешили, — он снова с насмешкой глянул на народ, — А у вас тут и молодежь имеется. Не совсем забытая богом деревенька.
— Богами, — поправил его Леня.
— А, язычники, — махнул он рукой, — Ясно, но более с