Между Навью и Явью
Глава 1 Свекровь выгнала из квартиры
Люба никак не могла отойти от горя, да и прошло-то всего десять дней со смерти любимого мужа Егорушки. Только девять дней ему справили. Он на стройке работал и оказался не в том месте и не в то время. Плита на них с напарником свалилась. Он даже ничего и не понял, что произошло, а вот приятеля покалечило, и он остался жив, не известно, что было лучше.
Любушка почти всё время плакала, и вместе с ней закатывалась в истерике годовалая дочка Верочка. Девочке передавалось настроение матери, к тому же сменился рацион. У Любы пропало молоко, и она перевела ребенка на разные смеси, кашки и пюре.
Она пыталась успокоить и уложить плачущую дочь, когда в дверь постучали. Пришла свекровь. Она старалась не смотреть на невестку, отводила взгляд. Прошла в комнату, не раздеваясь, и тяжело вздохнула, усаживаясь на диван.
— Здравствуйте, Алина Сергеевна. Вы бы хоть пуховик сняли.
— Люба, я к тебе по делу, — вздохнула свекровь, начиная тяжелый разговор.
— Я вас слушаю, — ответила сноха.
Она сунула Верочке в рот пустышку, и ребенок замолчал.
— Люба, я всё понимаю, тебе сейчас тяжело, да и мне нелегко, я сына потеряла. Не знаю, говорил тебе Егор или нет, но эта комната моя по документам, — свекровь уставилась в одну точку на стене и даже не смотрела в сторону снохи.
— Но мне Егорушка сказал, что он ее сам купил, рассказывал, как зарабатывал на нее.
— Он тебе лгал, это моя комната. Люба, ты нам чужая, а у меня еще два сына и дочь с мужем и с детьми вместе с нами в квартире живут. Славик скоро жениться собирается, ему эта комната нужна.
Люба смотрела на нее с каким-то недоверием и непониманием.
— Вы меня сейчас выгоняете? — тихо прошептала она.
— Я не выгоняю тебя, а прошу уйти. Люба, ты нам чужая!
— А Верочка?
— А что Верочка? Куда мать, туда и дитя, — скривилась в измученной полуулыбке лицо. — Я помогу тебе собраться.
Свекровь встала и подошла к единственному шкафу, распахнула его дверцы.
— Я сама, — тихо прошептала Люба. — Но куда же я пойду?
— Ты же жила где-то до этого, вот туда и возвращайся. Чай, не сирота, и мать, и отец имеется.
— Алина Сергеевна, но там меня никто не ждет, и места мне там нет.
— Тебе и тут места нет.
Женщина резко развернулась и посмотрела на Любу.
— Это ты во всем виновата. Отправила его на эту чертову стройку работать, родила не вовремя. Если бы не твоя жадность, он был бы до сих пор жив, — зашипела она в лицо снохе. — Чтобы завтра твоего духу тут не было. Мебель оставь, Славке пригодится, ты все равно на нее ни копейки не потратила, все на Егоркины деньги куплено. И на наследство даже претендовать не смей. Я на похороны потратилась.
Она резко рванула в сторону двери и громко ее захлопнула. Тут же выплюнула соску Верочка и залилась громким плачем.
— Господи, да куда же я пойду? — села вместе с малышкой на руках Люба. — Егорушка, ну как так? Ты же говорил, что комната эта твоя, ты сам на нее заработал и сам купил. Мы же с тобой в ней ремонт сделали, мебель купили. Хотели ее продать и купить хорошую квартиру, — разговаривала Люба с портретом в траурной рамке.
Любе было всего восемнадцать лет, когда она познакомилась с Егором. Он работал на стройке и вполне неплохо зарабатывал. Ему тогда исполнилось двадцать два года. Провстречались они пару месяцев и решили пожениться. Люба тогда училась в медколледже на акушерку. Со второго курса стала подрабатывать постовой ночной сестрой в роддоме. Только туда всегда требовались работники.
Прожили они с Егором почти три года, и родилась малышка Верочка. Любаша к тому времени уже успела получить диплом и поработать немного акушеркой. Каждая заработанная копейка откладывалась на будущее улучшение квартирных условий. А теперь Люба не знала, как ей жить дальше. Она была растеряна, подавлена и убита горем.
Кое-как успокоив ребенка и уложив ее спать, она решила позвонить матери.
— Алло, Любаша, что случилось? — спросила устало мама.
— Она меня выгоняет, — заплакала Люба.
— Свекровь?
— Да, говорит, что это ее комната по документам.
— Так ты документы смотрела?
— Я их не нашла. Егорка их тут и не хранил, боялся, что у комнаты дверь вскроют и их украдут. Всё у матери было, — всхлипывала Люба.
— Вот засада.
— Мама, куда мне идти? Она сказала, чтобы к завтрашнему дню меня тут не было, и чтобы я всю мебель тут оставила, — тихонько плакала Люба.
— Я сейчас с бабушкой поговорю. У них Васькина комната стоит пустая. Он только через неделю с вахты приедет, — вздохнула мама.
— А потом куда мне?
— Ко мне приедешь.
— Мама, ну куда? Вас и так в двушке четверо. В одной комнате с братьями жить? Верочка почти круглые сутки сейчас плачет, то ли зубки режутся, то ли животик болит, то ли еще что.
— Не реви, придумаем что-нибудь. И вообще, на счет комнаты уверена? — строго спросила мама.
— Да не станет меня свекровь обманывать, — шмыгала носом Люба.
— Угу. Милая моя, не плачь, ради Бога, что-нибудь придумаем. И мебель мы им не оставим. Сергею сейчас звякну. Он к тебе подъедет и всё разберет.
На следующий день Любушка вместе с Верочкой выходили из совершенно пустой комнаты. Отчим Сергей накануне пробежался по общежитию, предлагая мебель по сходной цене. Вечером забрали шкаф и стиральную машинку, а утром всё остальное.
Любу с Верочкой на время приютили бабушка с дедушкой. Но через неделю вернулся дядька с вахты и попросил ее на выход. Старики не особо перечили сыну, им хотелось покоя. Ещё неделю Люба с дочерью прожила в маминой семье. Практически круглосуточный плач малышки вымотал всю семью. Любе с Верочкой приходилось делить комнату с двумя братьями пяти и семи лет. У мамы это был второй брак и два поздних ребенка. Люба старалась всё делать по дому, но