— Почти не считается, — бабушка лукаво посматривала на него.
— Ой, сказки это все, — махнул он рукой.
— Конечно, сказки, — согласилась она. — Любашка, ты отварчика тепленького попей с медом. Оно хорошо для горла помогает.
— Хорошо, — кивнула Люба и ушла на кухню.
Юра всё не выпускал из рук телефон, на экран которого периодически посматривал. Однако ему никто ничего не писал. Он заметно нервничал.
— Держит тебя девка на крючке, — хмыкнула баба Надя, кивнув на смартфон.
— Никто меня не держит, — нахмурился он. — Я в ФАП схожу, посмотрю бойлер.
— Давай, чего с нами торчать-то? А там хоть какая-то польза от тебя будет. Только учти, никто в избе не топил. Холодно там. Может, вечером дед Яромил затопит, а может, завтра рано утром.
— Тогда пойду дрова рубить.
— Вот это надо, вот это правильно, — закивала бабушка. — Только телефон туточки оставь, а то в снег уронишь, только весной найдешь.
— Понятно, — вздохнул парень.
Он положил телефон на стол и пошел в сени одеваться. Люба вернулась в комнату.
— Любашка, ты ему сегодня опять тех травок завари, а то же рванет пешком к своей Матильде. Парни в этом возрасте глупые, вечно бегут туда, куда вторая голова показывает, — велела баба Надя.
— Хорошо, — хихикнула Люба.
— И не забудь опять про фонарик.
— Поняла. А зачем он нужен?
— Сама видела, он нечисть отпугивает, а еще помогает мне вернуться обратно. Лес там густой да страшный, туман да мороз крепкий, и болотца со всякой всячиной попадаются. А вот огонечек от родного дома из любого места видать. Вроде блукаешь, блукаешь, и ужас такой по тебе бежит, лезет в душу своими ледяными пальцами, а повернешься, а тут огонек светится, и на душе так тепло становится, и весь сумрак сразу от тебя отступает.
— Значит, правду мне сказал Афоня про вас, — задумчиво произнесла Люба.
— Правду, неправду, кто его знает, что там домовой треплет языком. Сама видишь, я за этим местом присматриваю, за людьми и не только за ними. Уж такая у меня судьба. Вот только я пока не готова кого-то обрекать на такую участь, — покачала головой баба Надя. — Много ко мне за все время приходило разных женщин, вот только никто не подходил на эту «должность», никто не мог меня заменить.
— А я? — спросила Люба.
— А тебе я не хочу такой доли, ты пока еще молодая, тебе бы еще замуж сходить, деток нарожать. Может быть, когда-нибудь, когда станешь постарше, много чего сама знать будешь. А то же за полгода всему не научиться, и всего не узнать. А если уж твоя судьба на мое место прийти, то лучше уж сделать это попозже, когда опыта и знаний наберешься.
— Все понятно, — вздохнула Люба, — Но я как бы и не тороплюсь бабой Ягой становиться.
— И не надо, всему свое время, — махнула рукой бабушка Надя.
Тут затрезвонил телефон на столе.
— От Юрику его горлопанка звонит, — хмыкнула бабушка.
— Ну и пусть звонит, — махнула Люба рукой. — Вы про дядю Лёшу ничего не узнавали?
— Не видела я его в мире Нави, значит, по лесу где-то бродит. Не переживай, дяденька он взрослый, справится. Может, с болотниками договориться. У него-то возможностей больше их задобрить. Скорей бы уже потеплело.
— Тогда большая вода придет.
— Да, и тут плохо, — согласилась баба Надя.
Телефон замолк, и посыпались сообщения.
— Вот не надо ему с ней дружить, нехороший она человек, гнилой, — покачала головой бабушка.
— Это не наше с вами дело, мы ему никто, даже не родственники, — с укоризной сказала Люба.
— Это точно. Сам разберется.
Баба Надя связала длинный-предлинный шарф и отложила в сторону свое вязание.
— А теперь, моя родная, идем с тобой прикорнем. Вон и Верочка уже к половику прикладывается. Ночь нам сегодня предстоит веселая.
Люба подхватила дочку на руки и ушла с ней в спальню. Баба Надя подошла к столу и ткнула пальцем в экран. Он тут же потух.
— Вот и нече добрых людей беспокоить, — проворчала она.
Глава 49 Навь
Юрка вернулся домой только через полтора часа, весь взмыленный и раскрасневшийся. В руках он тащил несколько толстых чурбаков и сердито бросил их около печки.
— Ить, ты чего припер в дом, болезный? — спросила его баба Надя.
— Дрова, — хмуро ответил он.
— Это в голове у тебя дрова, а вот это еще нужно разрубить на несколько частей. Они пока разгорятся, дом остынет. Ты чего там целых полтора часа делал?
— Дрова рубил. Как получилось, так и нарубил, — он глянул на бабушку сердито.
— У нас Любашка и то лучше рубит.
— Я же не деревенский.
— Да и она в деревне всего несколько месяцев живет. Позвал бы кого-нибудь из нас, мы бы тебе показали, — продолжала его ругать бабушка.
Он подошел к столу и схватил свой телефон.
— Ой, разрядился, что ли? — покрутил он его в руках. — Мне никто не звонил?
— Может и звонили, вот только мы не привычные чужие вещи трогать, тем более на звонки отвечать, — пожала плечами баба Надя.
Юра вытащил из пакета зарядное устройство и поставил на зарядку телефон. Тут же попытался его включить, но он не подавал признаков жизни.
— Ладно, пусть полежит, может через полчаса включится, — пробормотал он себе под нос.
Этот вечер прошел так же, как и предыдущий: Люба подоила корову, баба Надя собрала очередной пакет и ушла к Семену с дочерью. Любовь в этот раз сначала напоила травками Юру, поставила на подоконник лампу, а потом уже приступила к молоку, сегодня нужно было сбить масло. Юрка все ходил туда-сюда, как неприкаянный, и пытался восстановить работоспособность телефона. За ним след в след ходила маленькая Верочка и что-то пыталась ему доказать, периодически грозя пальчиком.
— Ну его, одни нервы только с ним, все равно я ничего не смогу сделать сейчас, — он бросил его на стол. — Люба, ты можешь дать мне свой телефон, мне маме нужно позвонить.
— Да, конечно, — кивнула она в сторону спальни. — Там на тумбочке лежит.
Юра