Как-то приехала бабушка к ним в гости. Они сидели втроём на кухне и пили чай.
— Я звонила бабе Наде, — сказала бабушка, — что-то она совсем плохая стала.
— У неё же дом большой? Как она в нём одна управляется? — спросила мама.
— Большой, одна живёт и живность всякую держит. Ей уже помощь нужна, — подтвердила бабуля.
— Люба, может, поедешь к бабе Наде? Присмотришь за старушкой.
— А нужна я там? — с тоской спросила Любаша, — тоже погонит из дома через неделю.
— Никто тебя не гонит. Ты пенсию по потере кормильца оформила? — спросила мама.
— Да, но когда она ещё будет.
— Когда-нибудь да будет.
— Я тогда ей позвоню и предложу помощь в твоём лице, — вздохнула бабушка.
— А сколько ей уже? — спросила мама.
— Да шут её знает, я её всю жизнь помню старой. Под сотню лет, наверно.
— Ого, — удивились Любаша с мамой.
— Вот вам и ого.
— А кем она нам приходится? — спросила Люба.
— Какой-то родственницей. То ли двоюродная, то ли троюродная сестра моей мамы, — ответила бабушка.
Люба представила себе дряхлую сгорбленную старуху, которая еле передвигается по дому. Да и сама изба ей представлялась чем-то древним и полуразрушенным. Ехать к чёрту на кулички не хотелось, но и выбора особо не было. На съём у неё денег не имелось, а отравлять жизнь близким тоже не хотелось.
Бабе Наде тут же позвонили и договорились о приезде Любушки с Верочкой.
— А она дохтур? — спросила старушка.
— Акушер, — пояснила мама.
— Значит, дохтур. Это хорошо, пусть едет. У меня дом большой, всем места хватит.
— Верочка только беспокойная сейчас, у неё зубки лезут.
— Я люблю маленьких деток, пусть приезжает, — захихикала баба Надя.
Старушка объяснила, как к ним добраться.
— Как на автобус пересядет, так пусть мне позвонит, чтобы я их ждала.
— Хорошо, — кивнула мама.
— Ну всё, не хворайте.
— Спасибо вам, баба Надя.
— И вам всех благ, — ответила старушка и отключила телефон.
— Уму непостижимо, 450 километров до её деревни, глухомань какая-то, — с тоской вздохнула Люба.
— Ну давай мы с бабушкой скинемся по пять тысяч, и ты себе комнату снимешь, — покачала головой мама.
— Да чего я у вас буду последнее забирать. Мне бы полгода где-то перекантоваться, а потом я Верочку в ясли оформлю, а сама на работу устроюсь. За съём сама смогу платить.
— Так и не полгода, а меньше. Весна наступит, и мы с дедом уедем на дачу, а ты сможешь в нашей комнате жить в квартире, — сказала бабушка.
— Ну вот. Главное, чтобы баба Надя Верочкины концерты выдержала, — улыбнулась Люба и отправилась собирать вещи.
— Не переживай, может и выдержит, — вздохнула мама.
Глава 2 Бросил зимой на трассе
На удивление Верочка всю ночь проспала и не просыпалась. Люба даже пару раз вскакивала проверить, жив ли ребенок или нет. Утром встали рано, электричка отправлялась в семь. Большую часть вещей загрузили в машину еще с вечера. Быстро позавтракали и стали собираться.
— Дочь, может, останешься? — спросила мама. — Вон и Верочка сегодня так спала хорошо.
— Мама, да уже договорились с бабой Надей. Она нас ждет. Может, ей действительно помощь нужна, да не в тягость ей будем, а в радость.
— Вы и нам не в тягость. Да и с комнатой надо бы разобраться, сдается мне, что твоя свекровка врет как дышит.
— Мама, не начинай, я сейчас не в состоянии с ней воевать, да и не могу туда пока вернуться, всё мне об Егоре напоминает, — с горечью покачала головой Люба.
— Ладно, еще есть время с наследством разобраться. Помни, что я всегда на твоей стороне.
— Да-да, я тебя люблю.
— И я вас, мои хорошие, — мама поцеловала дочку и внучку. — Ну, с Богом.
Сергей подхватил оставшиеся вещи и пакеты с гостинцами и спустился вниз. Мама взяла закутанную Верочку и проследовала за ним. Любушка пошла к машине налегке.
— Еще натаскаешься, — махнула рукой мама. — Там, наверно, у бабы Нади и удобств никаких нет, и печку топить приходится.
— Не пугай ты ее, Маша, заранее, — сказал Сергей. — Может, там продвинутый поселок.
— Ага, на краю географии.
Он сердито глянул на жену.
— Любе есть куда вернуться, ее никто не гонит, — ответил он.
— Пожалуйста, не ругайтесь, — попросила Любушка.
— Да нет, мы так, — вздохнула мама. — От переживаний. Доедешь — позвони, и в дороге пиши, и звони, пожалуйста. Там в термосе кашка для Верочки, тебе я бутерброды с куриной грудкой и яйцами сварганила. Всё, моя хорошая, удачи тебе.
— Мама, а баба Надя, она какая? — спросила Люба.
— Добрая и справедливая, — ответила мама. — Мы с тобой как-то ездили к ней, но ты совсем крошка была, как Верочка.
— Маша, опоздаем, — посмотрел на нее Сергей.
— Ладно, ладно, всё сама увидишь.
Люба нырнула в машину. Верочку усадили в детское кресло. Она с любопытством смотрела по сторонам и молчала. Сергей нажал на газ и стал аккуратно выруливать со двора.
— Хорошо, что вчера снег не пошел, а то бы застряли, — тихо сказал он.
Доехали относительно быстро. Город в это время еще спал, и на дороге практически никого не было. Сергей помог загрузиться в электричку.
— Там газельки останавливаются напротив вокзала. Попросишь кого-нибудь, чтобы тебе помогли дотащить вещи, — сказал он. — После обеда приедешь туда. Если что, звони. Деньги у тебя есть, не получится уехать в этот день — снимешь комнату там.
Любе родственники подкинули немного денег: мама сунула пять тысяч, бабушка дала столько же, и даже противный дядя Вася перевел на карточку десять тысяч. Видно, где-то глубоко его покусывала совесть за то, что он выпер племянницу с ребенком.
Любушка с Верочкой устроились около окна. Как только тронулась электричка, так они сразу вдвоем и задремали. Проснулась Люба через два часа от того, что Верочка как-то елозила и кряхтела.
— Ой, ну вот только не это, — простонала она.
— Мама, ням, — отчетливо сказал ребенок.