— И девицу, — строго сказала Люба.
— И ее тоже.
Из колодца была выброшена Анна. К ним подбежали пожарные и участковый. Леший как-то быстро в себя пришел, а вот девица не подавала признаков жизни. Люба стала ее осматривать.
— Вроде жива, пульс еле прощупывается и дыхания практически не слышно.
Анну завернули в одеяло и закинули в пожарную машину. С мигалками повезли в областную больницу. Ждать скорую помощь не стали, боялись, что не дождутся.
Глава 73 У каждого свое место
В больницу Люба не поехала, переложив всю ответственность за Анну на плечи пожарных и участкового. Леший отвез ее домой на снегоходе.
— Дядя Леша, зайдешь? — пригласила она его в избу.
— Нет, поеду я. Еще на поминки надо зайти. Я все же знал покойницу, — вздохнул он.
Руки у него дрожали, и он не знал, за что ему схватиться. Он вытащил из кармана горсть семечек и предложил их Любе.
— Не хочу, — помотала она головой.
— А ты, я смотрю, держишься, — глянул Леший на нее из-под косматых бровей.
— А я устала, — рассмеялась она. — В роддоме, как полнолуние, так роженицы толпами поступают. Не успеваешь от одной к другой перебегать. За ночь так намаешься, что становится абсолютно все равно, никаких эмоций не возникает. Делаешь все на автомате, так и тут.
— Закаленная, значит, — усмехнулся он.
— Получается, что так. Вы-то сами как?
— Жить буду. Хорошо, что ты быстро сработала. Там эти десять минут мне за два дня показались.
— Может, этих всяких болотников изничтожить надо? - спросила Люба.
— Во-первых, это невозможно, а во-вторых, местные они. Живут рядом с нами бок о бок уже сколько столетий, - ответил дядя Леша.
— Я думала, они тоже из Нави пришли к нам.
— Нет. Они в болотах живут и всегда там жили. В Нави тоже есть свои болотники, и кикиморы, и русалки, и лешие, и другие граждане. Но они другие, понимаешь? Это вот так у нас сложилось, что они проснулись раньше времени, потому что подземные воды их разбудили. А так они к деревне и не подходили никогда. Не любят они с человеком пересекаться.
— Так зачем же они нужны? — удивилась Люба. — И не люди, и не понятно кто, жуть какая-то.
— Ну как зачем. Чтобы люди в болота не лезли. Они же в основном пугают, да из своих мест прогоняют. Это вот сейчас болотники голодные, и то из людей они пока никого не утащили. Было бы потеплей, там и ягодка, и корешки, и травки пойдут, и лягушки всякие с птичками и рыбками. А после зимы у них жор, есть они хотят, спят же. Ладно, Любаня, пойду я.
— Ты бы поговорил с этими болотниками, чтобы народ напугали из других деревень. А то вода пойдет, утонут, жалко ведь.
— Так поэтому к нам и ехать никто не хочет, потому что у нас всякая чертовщина творится.
— Ну она же не все время творится.
— Нет. Мы до вашего с Захаром появления жили тихо и мирно, — сказал Леший. — Но всегда так, когда кто-то новый в деревне появляется, то происходят волнения.
— Ого. Не представляю, что тут будет, когда новички из других поселков подтянутся, - с испугом сказала она.
— Все нормально будет, просто вы с Захаром не обычные, поэтому такое и происходит. Наш мир к вам привыкает, а вы к нему. Все, ушел, — махнул он рукой, сел на свой снегоход и поехал по дороге.
Люба отправилась в избу. На кухне на лавке сидели Афоня с Аглаей, в стульчике жевала кусочек хлеба Верочка. Видно, все ждали Любаню с ее новостями.
— Ну? — нетерпеливо спросил Афоня. — Как там?
— Нашли, — ответила она, стаскивая с себя шапку и шарф.
— Жива?
— Угу. В больницу увезли, может, смогут откачать.
— Хорошо. Хоть у ребенка мать будет.
— Только вот сдается мне, что ее упекут в специальную лечебницу после больницы, — сказала Люба.
— В какую лечебницу? — с тревогой спросила Аглая.
— Для психических, — покачала головой Люба. — Она же ребенка бросила и убежала, да и в колодце сколько просидела. Еще неизвестно, что она там видела и как это на ее психике отразится.
— Это вполне может быть, — кивнул Афоня. — Расскажи, как дело-то было. Мы тебя уже тут полтора часа ждем.
— Так времени мало прошло, — удивилась Люба.
— Это для тебя мало, а на самом деле много.
— Тогда чай мне наливайте и чего-нибудь поесть.
— Так взвар уже на печке стоит, тебя ждет, — Афоня пихнул Аглаю в бок.
Та на него сердито зыркнула, но молча спрыгнула с лавки, налила в чашку взвару и подала Любане. Из шкафа извлекли пачку печенья, а из холодильника банку со сливками и банку с вареньем.
— Вот, ничего для тебя не жалко, — сказал Афоня.
— Вот и замечательно.
Люба уселась за стол, ела и рассказывала, как все прошло.
— Ох ты, — качали головой Афоня с Аглаей.
— Ну вот так это все и произошло, — закончила она свой рассказ.
— Страшно, — вздохнула Аглая, — И чуть Лешего не потеряли из-за чужой девки. Он у нас мужик хороший, жалко было бы, если его сущности утащили. А болотников мы не любим, да и они нас, но вот и без нас, и без них никак. У каждого свое место. Ты еще русалок не видела и кикимор. Да и Лихо одноглазое у нас свое есть.
— А змея Горыныча нету? — с усмешкой спросила Люба.
— Был когда-то, да все ящеры у нас повывелись. Он же туповатый был и любопытный, ну и отрубили его башки, — хмыкнула Аглая.
Люба так и застыла с печенькой во рту. Тут от смеха помощники и прыснули.
— Змей Горыныч — это все сказочки детские. Нашла во что верить, — хохотал Афоня, заливалась смехом Аглая.
— Вы вот тоже сказочки, но ведь на самом деле существуете, — серьезно ответила Люба, дожевывая печенье.
— Ну да. Просто в обычном мире вы нас не видите, не замечаете, а мы рядом всегда с вами. Ну, кроме таких, как Аглая. Скотники