— Куча оборотней? — Анна нахмурилась. — Я заметила только двоих.
— Они старались держаться подальше, чтобы ты их не унюхала, — объяснил он. — Не было смысла дважды искать в тех местах, что мы уже осмотрели. Если мы не заметили ни одного фейри, то и они тоже. Но я знаю в лицо большинство оборотней из стаи Хостина.
Чарльз взял ноутбук и устроился на единственном стуле в их комнате, чтобы поработать над финансами стаи. То, что фейри терроризировали Скоттсдейл, не означало, что ему не нужно работать.
Анна вытащила из сумки роман, на мягкой обложке которого был изображен полуобнаженный мужчина, держащий невероятно длинный меч. Чарльз задумался, что может означать такой длинный меч. Затем задумался, стоит ли ему беспокоиться о том, что его пара читает книгу с обнаженным мужчиной на обложке. Взяв книгу, Анна растянулась на животе, задрав ноги. Благодаря этой позе Чарльзу открывался прекрасный вид, который отвлекал от изучения цифр, и он перестал беспокоиться об обнаженных мужчинах.
Пару часов спустя они услышали, как подъехала машина и открылась входная дверь. Услышав веселую болтовню, Чарльз понял, что младшие дети и Макс вернулись домой. Но он не был таким же счастливым, как дети. Чарльз уже выходил из системы и закрывал ноутбук, когда в дверь тихо постучали.
Анна спрыгнула с кровати и распахнула дверь.
— Простите, — сказал Макс. — Но дедушка остался в машине, и он слишком устал, чтобы идти самостоятельно. Бабушка послала меня за вами.
Чарльз протиснулся мимо него и сбежал по лестнице. Он волновался, хотя и понимал, что это нелепо. Джозеф умирал. Он мог умереть сегодня вечером, ожидая, пока кто-нибудь поможет ему выйти из машины. Он мог умереть через неделю в своей постели.
Нелепо это или нет, но Чарльз бросился к машине, у двери которой стояла Мэгги.
— Не умирай на моих глазах, старик, — сказала она. — Нам еще предстоит побороться.
— И поспорить, — с трудом выдохнул Джозеф.
— Я же говорила тебе, что мы должны уйти после выступления Маки, — огрызнулась она.
— Но нам нужно было посмотреть, насколько хорош тот жеребец, которым хвастался Конрад. А потом Люси участвовала в любительских скачках на кобыле, которую она купила у нас два года назад.
— Я знаю, почему ты остался, — сказала Мэгги. — И это не имело никакого отношения к кобылке Люси. Во всем виновата глупая гордость. Ты не хотел признаваться, что плохо себя чувствуешь.
Если она кричала на него, значит, с Джозефом все в порядке. Когда Чарльз наклонился, чтобы поднять старого друга на руки, Мэгги положила руку ему на плечо и прислонилась головой к его плечу. Он почти физически ощущал ее боль. Мэгги всегда огрызалась, когда ей было плохо.
— Давай отведем тебя внутрь, — сказал Чарльз.
— Я не против умереть после такого замечательного дня, когда наблюдал за прекрасными лошадьми, — произнес Джозеф.
Вокруг Джозефа витали духи, и только Чарльз мог их видеть. Они налетели на него с такой силой, что он едва мог дышать. Он споткнулся, остановился и слегка расставил ноги, чтобы сохранить равновесие.
— У тебя еще есть работа, — пробормотал он и направился к дому. — Давай посмотрим, дадут ли они тебе немного больше сил, чтобы сделать то, что необходимо.
— Скажи этим духам, что если они так сильно хотят заручиться его помощью, то могли бы вылечить его от рака, — язвительно бросила Мэгги.
— Я готов отдать свою жизнь, чтобы поговорить с духами, — сказал Чарльз. — Ты же знаешь, что лучше не спрашивать их ни о чем.
Чарльз задумался об этих духах. Те, что взывали к нему, не были душами людей, это духи земли и воздуха. Но это не означало, что рядом не было духов мертвых. Обычно мертвые были сердитыми, чувствовали неправильность. Но духи, окружавшие Джозефа, горели целеустремленностью, от их жара у Чарльза заколотилось сердце, и он позвал на поверхность братца волка. В них не было ничего извращенного или неправильного.
И все же в охоте, которую они с Анной вели, было так много погибших невинных детей. Их убили до того, как они успели решить, кем хотят стать, когда вырастут. У них осталось незаконченное дело.
Невинные мертвецы… Он встретил только одного из таких, и если бы с ним не было Мерси, которая видела призраков лучше, чем кто-либо из его знакомых, то никогда бы не догадался, что этот дух связан с ребенком, которого убили на том участке дороги десять лет назад. Мерси ясно видела мальчика, но Чарльз лишь почувствовал ожог.
Может быть, сейчас он ощущал тот же жар, как от того ребенка, только умноженный на всех мертвых, которые требовали возмездия за потерянную жизнь. Это была не ярость, а месть.
И все же как мог помочь умирающий от рака старик этим умершим детям?
— Чарльз? — нерешительно спросила Анна. — Ты собираешься держать Джозефа здесь весь день?
Он задумался, как долго стоял перед крыльцом. Не отвечая, он занес Джозефа в дом.
— Анна, можешь пойти со мной? — спросил он. — Мэгги, будет лучше, если ты останешься с Маки и Майклом.
— А почему я должен уйти? — спросил Макс. — Я знаю, как подключить все дедушкины аппараты.
Макс напоминал Сэмюэля, он был хорошим человеком, на которого можно положиться. Но он не мог понять, что собирался сделать Чарльз.
Мэгги… Он не совсем понимал, чего хочет Мэгги. Она никогда не была счастлива, всегда крутилась на месте, пытаясь найти себя. Как бы сильно ни любила Джозефа, она не была спокойным человеком.
— Хорошо, — бросил он Максу. — Пойдем с нами.
Мэгги испуганно посмотрела на него, словно он ее ударил.
— Сила и целеустремленность — полезные качества, — сказал он ей. — Но для того, что я собираюсь сделать, нам нужно спокойствие.
Он не знал, достаточно ли этого, чтобы ее остановить, но оставил Мэгги и детей в гостиной и поднялся в комнаты Джозефа.
Они с Максом помогли Джозефу дойти до ванной, чтобы привести его в порядок, а Анна откинула одеяло и ушла, чтобы не смущать старика. Чарльзу не нужно было ничего ей говорить. Его пара была одной из самых проницательных людей.
Они уложили когда-то сильного мужчину на кровать, и он с трудом переводил дыхание, чтобы говорить. У Чарльза разрывалось сердце от его вида.
— Тихо, — сказал Чарльз.
Он оглядел комнату.
— Думаю, что где-то здесь должна быть виолончель. Раньше она была у тебя. Кейдж играл на виолончели.
Макс нахмурился.
— Вообще-то, она где-то здесь. Старая виолончель Кейджа до сих пор стоит в его комнате. Бабушка заставляет его играть на ней каждое Рождество. Он начинает тайком заниматься примерно