— Я спущусь, — решил я и пошёл вниз, чтобы лично встретить главных людей города.
— Ваше преосвященство, синьор Лодовико, — я всплеснул руками, когда увидел сидящих на диване и ожидающих меня мужчин, — какая честь для меня, видеть вас в своём доме!
Мужчины поднялись и улыбнулись.
— Это взаимно, сеньор Иньиго, — ответил мне за двоих архиепископ.
— Вина? Закусок? — предложил я.
— Нет, благодарим, мы ненадолго, — сказал Лодовико ди Кампофрегозо.
— Тогда прошу в мой кабинет, — пригласил я их за собой и вскоре мы расположились на креслах.
— Слушаю вас синьоры, — обратился я к ним.
— Вы уезжаете? — больше констатировал, чем спросил Паоло ди Фрегозо.
— Генуя свободна, — я пожал плечами, — это всё, что я хотел.
— И ваш вклад в это огромен, синьор Иньиго, — обратился ко мне дож, — так что я хотел вам сказать, что общим решением городского совета, которое было поддержано мной, отныне вы становитесь почётным гражданином нашего города. Вам всегда будут рады здесь.
— Благодарю вас синьор Лодовико, для меня это честь, — склонил я голову, хотя на самом деле от этого звания было мне ни холодно, ни жарко.
— Ваши корабли из первой партии будут достроены уже к осени, — продолжил он, — и на верфях будут заложены следующие.
— Я всегда знал, что генуэзцы великие моряки и кораблестроители, — улыбнулся я ему, — именно это и привело меня в ваш город.
— Спасибо, синьор Иньиго, — он улыбнулся и склонил голову, — собственно мы и хотели с архиепископом подтвердить, что мы придерживаемся всех наших договорённостей, чтобы вокруг не происходило.
— А я в свою очередь выполняю свои, — согласился я с ним, — я уже отправил письма, чтобы галеры доставили первую партию груза квасцов, по соглашению с герцогом Анжуйским.
Оба переглянулись и облегчённо вздохнули.
— Синьор Иньиго, — задумчиво поинтересовался у меня дож, — а вы не могли бы с такой же скидкой продавать квасцы нам?
— Боюсь, что нет синьоры, — отрицательно покачал я головой, — и вы должны меня понять. Предлагая такую выгодную сделку герцогу, я спасал Геную, поскольку сам не сильно с этого заработаю.
Тут я, конечно, врал, я заработаю и очень много, поскольку квасцы во Францию нами сейчас почти не поставлялись из-за вражды папы с королём Карлом, так что обходной путь через Прованс и личная сделка с герцогом Анжуйским, обогатит меня неимоверно, ведь как мне писал Анджело ди Якопо Тани, на складах стала скапливаться продукция, поскольку руда из Венеции стала поступать в таких объёмах, что мой завод стал производить больше, чем продавалось по текущим контрактам, которые заключил папа.
— Синьор Иньиго, — дож задумчиво посмотрел на меня, — а двадцать процентов? Для города это стало бы спасением.
— «А для вас золотым дождём, — я прекрасно понимал их мотивы, но и просто так, без своей личной выгоды я не собирался соглашаться с предложением, которое пусть и принесёт деньги в общее предприятие».
— Вот если бы мои выплаты за строящиеся корабли, — я ответил ему, посмотрев прямо в глаза, — стали бы в квасцах, а не золоте, я бы рассмотрел возможность о скидке.
— Ваше золото, сеньор Иньиго, позволяет Генуи держаться на плаву, — вздохнул он, — но мы можем рассмотреть возможность оплаты пятьдесят процентов золотом, пятьдесят квасцами, со скидкой в двадцать пять процентов.
Для меня лично это было лучшим вариантом, поскольку квасцы перепроизводились, а золото же мне и самому не хватало, под все мои проекты.
— Шестьдесят на сорок, в сторону квасцов и я готов буду вам предоставить двадцать два процента скидки, — улыбнулся я ему, не соглашаясь сразу.
— Двадцать четыре процента, — улыбнулся и он.
— Давайте сойдёмся на двадцати трёх, я не буду мелочным, — предложил я и они оба тут же согласились.
— Подготовлю тогда договор, подпишем его и я могу смело уезжать, — подтвердил я нашу новую сделку.
Довольные мужчины, поблагодарив меня, откланялись и я их проводил до двери, договорившись, что встретимся завтра, чтобы подписать договор.
Закончив таким образом с делами, я наконец смог принять долгожданную ванну, чего мне так не хватало в лагере французов. Будучи на войне, рыцари не сильно отягощали себя водными процедурами, что для меня, любителя чистоты, было равносильно пытке. Так что лёжа в деревянной ванне с закрытыми глазами, я впервые за этот месяц подумал, что дела и правда налаживаются. Если бы ещё не этот надоедливый Франческо Сфорца, то было бы и вообще даже отлично.
Глава 8
1 августа 1461 A . D ., Болонья, Папская область
Без слуг, большого багажа и повозки, путешествовать стало менее комфортно, но зато более быстро. Мы с моим отрядом охраны, одно и то же расстояние, проходили теперь в полтора раза быстрее, что для меня было настоящим прорывом. И пусть страдала из-за этого моя пятая точка и внутренняя часть бёдер, которые пока ещё не сильно привыкли к верховой езде, но то, с какой скоростью мы верхом добрались до Болоньи просто поразило меня.
— Мои мучения определённо этого стоили, — обратился я к ехавшему рядом со мной Сергио.
Тот хмыкнул, показывая на красный город, который виднелся впереди.
— Город башен, красных крыш и студентов, — представил он мне Болонью, — я бывал здесь. Городок небольшой, но из большого количества студентов, которые здесь учатся, кажется, что очень молодой. Увидишь вскоре сам.
За разговором мы подъехали к городским воротам, где Фабио отъехал поговорить со стражей на воротах и заплатив пошлину, нас тут же пропустили внутрь, оттеснив всех остальных.
Копыта Телекуша зацокали по каменной мостовой, и я тут же понял, о чём мне говорил граф Латаса. И правда, из-за кирпичных домов и красных черепиц крыш, казалось, что весь город окутан в красный цвет, а множество высоких башен, возвышающихся над городом, также придавали ему дополнительный колорит, который я ещё не встречал раньше.
— Ого! Вот это конь!
Услышал я возгласы, и перевёл взгляд на группу молодых людей, с восхищением смотревшими на Телекуша.
— Сколько он интересно стоит?
— Франк, ты за всю