Как и я. Но об этом сейчас не думалось.
Звуки скрипки по-прежнему лились, перекликаясь с дробью дождя по асфальту, организуя какой-то свой, особый концерт…
Я стояла на месте, почему-то не в состоянии уйти. Ощущая всей кожей: ребёнок играет здесь, у перехода, не от хорошей жизни.
Большинство людей сочли бы, что все это их не касается и просто прошли бы мимо.
Я — не смогла.
— Почему ты не уходишь? — задала я прямой вопрос, вынужденно повысив голос, чтобы меня было слышно сквозь раскаты грома.
Ребёнок замер, услышав мой вопрос. Вместе с ним замерла и скрипка.
Его взгляд был обращен к земле, когда он ответил — едва слышно, так, что мне пришлось напрячь слух, чтобы понять…
— Не хочу.
Я закусила губу. Было ясно, что у мальчика имелись причины. Возможно, он сбежал из дома… или даже из приюта. Возможно, ему некуда идти или он боится возвращаться туда, откуда убежал…
А может, его сейчас ищут. О нем волнуются.
Я сглотнула. Твёрдо знала одно — не могу оставить его здесь, на улице, под этим диким ливнем, грозящим перерасти в ураган…
Не хочу думать потом, не случилось ли с этим ребёнком что-то дурное.
А продолжать диалог, чтобы во всем разобраться, в такой обстановке было просто невозможно.
Я осторожно коснулась его плеча.
— Ты заболеешь, если останешься здесь, под дождём. Разреши пригласить тебя в гости и угостить чаем?
Он посмотрел на меня… с какой-то странной надеждой. Кивнул… Наклонился, чтобы подобрать уже намокшие деньги и упаковать скрипку…
Я помогла ему застегнуть футляр и, периодически поддерживая ребёнка за локоть, повела к дому.
И в какой-то момент ощутила, что он жмется ко мне, как бездомный, доверчивый щенок.
Почему-то это породило внутри странную тревогу. Будто меня поджидало нечто такое…
О чем я ещё не подозревала.
Глава 4
Последние метры до дома я, подхватив мальчика под руку, проделала практически бегом.
Хотя особого смысла в этом не было — одежду на нас обоих можно было попросту выжимать.
Отперев дверь квартиры, я пригласила ребёнка, который нерешительно застыл на пороге, войти:
— Проходи. Не бойся.
Он немного помялся. Как-то неловко, виновато посмотрел на свою одежду, с которой капало. Я невольно обратила внимание на то, что одет он, оказывается, довольно плохо: футболка на нем казалась местами протёртой, ткань заметно истончилась, один рукав был не слишком аккуратно зашит…
Сердце у меня дрогнуло. Кто довёл мальчика до такого?.. Неужели он и в самом деле детдомовский?..
Я и вообразить себе не могла, что моя дочка ходит в поношенной одежде. Я скорее на себе бы последнее белье зашивала, а для неё любой ценой купила бы что-то новое.
Я ведь мама. А это — не просто слово. Это — готовность отдать своему ребёнку все.
И на страдания чужого я равнодушно смотреть не могла тоже.
Отведя взгляд в сторону, повторила:
— Проходи же. Ничего страшного, если с одежды накапает на пол. Я тоже вся вымокла.
Он все же колебался. Я — терпеливо ждала.
Наконец мальчик сделал шаг вперёд и настороженно посмотрел на меня, будто ожидал, что, вопреки собственным словам, я буду на него ругаться, если он испачкает пол.
Я подбодрила его улыбкой:
— Давай, смелее. Если мы так простоим тут с открытой дверью — то точно заболеем.
Решившись, он наконец шагнул в квартиру. Почему-то принюхался, словно дикий звереныш, который пытался по запаху определить, насколько это место безопасно…
— Снимай обувь и я найду для тебя что-нибудь, во что можно переодеться.
Он послушно стянул с ног кроссовки. Скромно поставил их в угол прихожей. А я с ужасом заметила, что подошва на его обуви треснула — ребенок явно промок задолго до того, как дождь превратился в ливень.
— Проходи в ванную комнату, а я пока поищу тебе что-то на смену. Это там.
Я указала рукой, где находится ванная, а сама пошла в комнату дочери.
Виолетты дома не было — сегодня утром она отпросилась у меня поехать вместе с подружкой и её родителями на озеро. Час тому назад присылала мне фото песочного замка, который они вместе с Леськой построили.
Открыв шкаф, я задумчиво посмотрела внутрь. У дочки была целая полка с вещами, которые ей уже не подходили или просто надоели. Этот мальчик был довольно худенький, хрупкий, к тому же чуть помладше моей Виолетты, поэтому ему вполне могло подойти что-то из её вещей.
Чуть поискав, я вытащила с полки простую футболку со смешной рожицей и шорты. И то, и другое — нейтрального чёрного цвета.
Прихватив одежду, я направилась к ванной комнате. Предварительно постучав, открыла дверь…
Мальчик стоял посреди комнаты, точно статуя и смотрел в пол. Будто не знал, можно ли ему что-то делать или что-то трогать. И даже — просто смотреть…
У меня на душе скребли кошки от того, что он казался каким-то подавленным и зажатым, лишенным той живости, что обычно свойственна детям его возраста.
— Я нашла тебе одежду… переоденься пока в неё, а все свою мокрую брось вот сюда…
Открыв дверцу стиральной машины, я указала внутрь.
— Я её быстро постираю и просушу, пока мы с тобой будем пить чай. А если захочешь помыться — то можешь взять вот это полотенце… Хотя в любом случае тебе нужно будет вытереться.
Я сняла с крючка и положила на стиральную машину большое пушистое полотенце.
Мальчик молчал.
Я наклонилась к нему, мягко уточнила:
— Договорились?
Он поднял на меня глаза. Возможно, увидел в моем лице нечто такое, что его успокоило, потому что в итоге кивнул…
Оставив его в ванной комнате одного, я вышла на кухню.
Подойдя к плите, стала задумчиво кусать губы. Была уверена — ребенок наверняка голодный. Но это ещё не самая большая проблема…
Что мне с ним дальше делать?..
По-хорошему, стоило расспросить и позвонить в органы опеки. Но не сделаю ли я ему этим ещё хуже?..
Черт бы все побрал. Почему в этой жизни самое правильное — не всегда самое лучшее?..
Вздохнув, я решила начать с малого. Сначала накормлю мальчика, а потом… попробую аккуратно выяснить, кто он и откуда. А после… решу, как лучше поступить.
Успокоив себя этой мыслью, я достала из холодильника мясное рагу и поставила его разогреваться.
Ребёнок вышел из ванной комнаты минут через десять. Подошёл к двери кухни, замер. Видимо, был не уверен, что ему можно войти.