Целиком сосредоточившись на своем улове, Эрл не заметил показавшийся из-за поворота белый нос лодки, а затем и само судно, с которого полетел красно-белый круг, приводнившийся прямо рядом с Шаримой как раз в тот момент, когда ей, наконец, удалось ухватиться за бамбуковую «соломинку». А лодку продолжило сносить вниз по реке…
– Шарима! Держись! – еле слышно сквозь грохот грозы донеслось с борта.
Рон зафиксировал руль лодки, которую с таким трудом смог вывести вверх по течению. Он выскочил на борт, не обращая внимания, что лодку снова тащило в опасность устья.
Сбитая с толку Шарима снова ухнула под воду, но руки́ не отпустила. Тогда Эрл подтянул ее к себе и, ухватив за руку, с нехарактерной для его возраста силой выволок девушку на берег. Мимо них плавно пронесло лодку с подслеповато щурящимся рыжим мужчиной на борту.
Лежа лицом в землю, Шарима конвульсивными движениями исторгала из себя воду. На время борьба за собственную жизнь перекрыла другие мысли и эмоции. Но как только ей удалось немного продышаться, она приподняла корпус, упираясь ладонями в мокрую траву и прошептала:
– Я слышала голос Рона…
Пучок на ее голове давно растрепался, а лента была потеряна где-то, волосы мокрыми прядями лежали у нее на лице, спине и плечах. Платье, теперь окончательно перепачканное в грязи, выглядело плачевно. Сама Шарима была бледна, и постепенно ее начинало колотить от холода и пережитого волнения. Эрл помог ей подняться.
– Лодку унесло вниз. Там ее должны перехватить. Но Вам нужно срочно в тепло.
– Нет, я должна… Надо отыскать… – она еще раз поскользнулась, но крепкая рука Эрла подхватила ее, не дав упасть.
– Пойдемте, скорее, – он попытался повести ее в сторону машины.
Шарима не шла, она обернулась на реку, тяжело дыша, пытаясь понять, что делать. Как будто одной силой мысли она могла вернуть только что ушедшую лодку. Дождь стал тише, и сквозь него было возможно расслышать шум воды, к которому теперь примешивалось низкое гудение. Из-за кустов показалась корма, и как на перематываемой пленке неспешно выползла лодка в обратном направлении.
Рон стоял у штурвала, все время оглядываясь назад. Брошенный круг все еще волокло на тросе за судном. Корабль продолжал пятиться, пока не достиг просвета в деревьях напротив Шаримы и Эрла.
– Якорь отдавай! – прокричал Эрл.
Лодку снова начало разворачивать. Рон схватил лежавший на палубе запасной кормовой трос и кинул свободный конец Эрлу. Шарима видела, как ее муж разрывается между штурвалом и швартовкой, но никак не могла помочь. И только когда в воздухе взвился трос, она вместе с Эрлом вцепилась в него.
– Вытравливай цепь! – прокричал отставной моряк и стал заводить трос за дерево.
Рон выключил мотор и, поскальзываясь, поспешил на нос лодки.
– Бросай! – пока Эрл умело крепил кормовой швартов, Шарима уже пробежала по берегу, готовясь ловить следующий.
Она ухватила трос, упершись пятками по щиколотку в грязь, чтобы снова не потерять равновесия. В этот момент подоспел Эрл, помогая ей закрепить конец. Теперь судно снова стояло на растяжках, и с его борта усталыми руками был сброшен трап. Шарима тут же взлетела по нему и рухнула на мужа, мокрым и перепачканным платьем прижавшись к его штормовой куртке.
Эрл наблюдал это с берега, ухмыляясь в вымокшие и свисающие теперь, как у моржа, усы.
Пока омытые рекой и непогодой супруги приводили себя в порядок в каюте, Эрл вновь связался с береговой охраной, а затем набрал последний входящий номер. На другом конце раздался встревоженный женский голос.
– В порядке, – лаконично заявил Эрл в трубку, – мокрые, но живые.
– Вот и хорошо, – с облегчением произнесла его супруга. – Сам как?
– Как в прежние годы, – усмехнулся в трубку Эрл. – Сейчас проверю прошедших крещение штормом, и домой. Теперь уж точно без ирландского кофе не обойдусь!
Грязное платье лежало комком в тазике, а его хозяйка сидела замотанная до подбородка в плед. Рядом расположился Рон все в том же свитере, но теперь все-таки в штанах. Его мокрые волосы, как следует вытертые махровым полотенцем настойчивыми руками Шаримы, смешно топорщились в разные стороны, придавая немного подростковый вид их обладателю. Рон вернул на нос очки и теперь, когда все сели в кают-компании, смог полноценно разглядеть помогавшего ему капитана.
– Я бы все-таки посоветовал капнуть в чай что-то покрепче, чем мед, – заметил Эрл. – Вымокли, переохладились.
Шарима посмотрела на мужа. Хотя она и успела побывать в горячем душе и переодеться, все равно чувствовала, что ее тело не до конца пришло в себя после падения в реку. Рон кивнул и, поднявшись, достал из шкафчика бутылку с ягодной настойкой. Несколько таких и еще самодельного вина дала им в дорогу семья Шаримы.
– Пойти вверх по реке было разумным решением, – сказал Эрл, когда Рон разбавил всем чай.
– Чудом справился, – признался Рон. – Помню, как «Эсмеральду» развернуло практически поперек реки. Кажется, якорь проволокло по дну, не знаю, почему он не удержал ее. Выдрало рым, от второго я сам отцепился, правда, ценой троса.
– Встать хорошо на якорь задача нетривиальная… – Эрл с удовольствием отхлебнул чая. – Может быть, вам будет безопаснее остаться пока здесь, а когда море успокоится, перевести лодку в марину.
– Мы хотели побыть ближе к природе, – подала подхриповатый от крика голос Шарима, – и потом увидели кольца и решили, что это хорошая стоянка.
– Рымы старые, – покачал головой Эрл, – тут давно уже никто не вставал. И потом, так вам воду таскать, генератор использовать приходится.
– Мы почти его не используем, – ответил Рон, – здесь солнечной энергии хватает на наши нужды. – Он выглядел усталым. Но даже после сегодняшних приключений слова о переходе в марину расстроили его. Ему очень нравилось их независимое обитание, к тому же постой в марине был удовольствием весьма недешевым.
– Да… – Эрл погладил бороду и окинул взглядом помещение, – у вас здесь уютно. Ну что ж… пока вы устроены. Да и дождь, кажется, почти утих. С боевым крещением! А мне пора.
Он забрал спасительный зонт и посоветовал Рону и Шариме хорошенько согреться и выспаться.
– Еще раз благодарю за помощь, – Рон крепко пожал руку отставному капитану.
– А, – крякнул Эрл, – береги супругу. – И отечески хлопнул Рона по плечу.
Когда он ушел, Шарима уткнулась носом в плечо мужу, а Рон крепко обнял ее. Пока Шарима еще не была в состоянии обсуждать произошедшее. Она чувствовала близость его тела, живого, невредимого. Совсем недавно даже не знала, сможет ли она снова почувствовать это тепло. На полу все еще валялись книги, каюта пребывала в беспорядке, но никто не спешил убирать ее. Рон повернул голову и провел лицом по все еще мокрым волосам Шаримы. Он тоже не хотел говорить о произошедшем. О том, как увидел ее в воде, беспомощно вскидывающую руки, о том, как не знал, казалось, тянувшееся вечно время, вытащили ли ее… Как волочился за лодкой пустой круг. Он не хотел говорить об этом. Он не хотел думать о том, что такое было бы для него – потерять Шариму.
Потом она оторвала лицо от колючего плетения его серого свитера и посмотрела сквозь кружочки стекол его очков. Рон снял их свободной рукой, и мокрая щетина недоусов скользнула по губам Шаримы.
Глава 4. Дом с двумя кухнями
Шарима проснулась, но глаз не открыла. Она чувствовала прикосновение руки мужа и его ровное дыхание подле себя. Шторм, унесенная лодка, падение в реку – это казалось лишь сном. До тех пор, пока не открывать глаза. Но если их открыть: каюта сразу напомнит, что они действительно были, эти события.
Вчера Рон и Шарима так и уснули, под волной накатившей усталости и отпустившего стресса. Возможно, что и настойка на шелковице сыграла свою роль. Наконец Шарима приоткрыла глаза, впуская сумрачный свет утра под веки. Неспешно и осторожно она выскользнула из-под руки мужа. Он продолжил спать.
За окошком теперь виднелся другой берег. Река здесь была несколько уже, чем в том месте, откуда их согнало непогодой. Небо, все еще затянутое серой пеленой облаков, проглядывало пятнами между крон. Ступая мягко, словно кошка, Шарима прошла в ванную и затворила за собой дверь, не желая разбудить Рона звуками льющейся воды. При входе так и стоял маленький пластмассовый таз с мокрым и грязным платьем. Вчера у Шаримы даже не хватило сил залить его водой. Она сделала это теперь. В зеркальце над маленькой раковиной появилось растрепанное отражение: темные глаза с удивлением и недовольством разглядывали заспанное лицо, припухшие немного глаза и гнездо волос. Шарима опустила голову и стала умываться. Из отвода раковины вода стекала в бак для туалета – это было приспособлением Рона для экономии воды на борту. Некоторое время Шарима была погружена в плавное течение мыслей, пока руки делали привычные движения, застирывая платье. Это помогло ей немного свыкнуться с нахлынувшими воспоминаниями прошлого дня.