«Соберись, — прошипела я сама себе. — Ты не ребенок. Ты орудие Короны. Веди себя соответственно».
С огромным трудом я оттолкнулась от кровати и села. Комната поплыла перед глазами. Головокружение. Черт возьми, это тело еще и анемичное? Идеально.
Я медленно, как глубокий старик, подняла голову и окинула взглядом свое новое… пристанище. Крошечная клетушка. Две кровати, два письменных стола, заваленных книгами и свитками, громоздкий платяной шкаф. На стене — постер с каким-то идиотски улыбающимся маг-рок исполнителем. Повсюду следы другой жизни: заколки для волос на подоконнике, коробка с печеньем на столе, плюшевый лисенок на соседней кровати. Уютно. Тесно. Чужое.
Мне нужно было встать. Изучить территорию. Оценить угрозы.
Я уперлась ладонями в колени и попыталась подняться. Мышцы на ногах дрожали от непривычного усилия. И тогда я почувствовала это. Необъяснимое, противное колебание где-то в центре моей новой конструкции. Словно маятник, раскачивающийся у меня на груди.
Я застыла в полусогнутом положении, охваченная леденящим ужасом открытия. Медленно, с отвращением обреченной, я перевела взгляд вниз.
И увидела их.
Раньше я, конечно, знала об их наличии. Теоретически. Но знать и ощущать на себе — это две вселенные, разделенные бездной.
«Прекрасно, — мысленно прошипела я, медленно выпрямляясь и чувствуя, как эта… эта пара вопиюще непрактичных, мясистых гирь бесстыдно колышется при малейшем движении. — Идеальная форма для скрытного шпионажа. Шаг влево, шаг вправо — и все в радиусе пятидесяти метров сразу заметят, как эта дурацкая конструкция качается. Спасибо, ваше величество. Очень тонкий каламбур».
Мне нужно было видеть. Видеть это недоразумение целиком.
Я дошла до противоположной стены, к небольшому зеркалу в простой раме, ковыляя как новорожденный жеребенок. Каждый шаг был вызовом гравитации и анатомии. Центр тяжести был смещен куда-то в район диафрагмы, и мне казалось, что я вот-вот перевернусь вперед, как неваляшка.
И вот я перед ним.
В зеркале на меня смотрела незнакомка. Совсем юная. Лет семнадцать, не больше. Лицо… милое. Черты мягкие, округлые, ни капли моей собственной, отточенной резкости. Рыжеватые волосы, собранные в нелепый, сползающий набок хвост. И веснушки. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, словно кто-то брызнул грязью из-под колес кареты.
Я скривила губы. Отражение скривилось в ответ жалкой, невыразительной гримасой.
Я потянулась рукой, чтобы коснуться стекла. Чужая рука повиновалась мне с досадной медлительностью. Пальцы дрогнули.
«Где я? — промелькнула паническая мысль. — Где мои силы? Моя магия?»
Я попыталась ощутить хоть что-то знакомое. Хоть искру. Глубоко вдохнула, пытаясь призвать тихую, всевидящую мощь своей души, ту самую, что позволяла мне читать сердца как открытые книги.
Ничего.
Был лишь слабый, едва уловимый отклик где-то на периферии сознания. Влажный, прохладный, чуждый. Как отзвук далекого ручья. Магия воды. Жалкая струйка вместо бездонного океана.
Отчаяние, острое и кислое, подкатило к горлу. Я была слепа, глуха и заключена в этот неуклюжий, болтающийся на костях кусок плоти. Я была беспомощна. Впервые в жизни — по-настоящему беспомощна.
Внезапно за дверью послышались легкие, торопливые шаги. Щелчок ключа в замке.
Я рванулась от зеркала, пытаясь принять хоть какое-то подобие естественной позы, и сразу же зацепилась ногой за ножку кровати. Я едва удержала равновесие, беспомощно взмахнув руками, как мельница.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка. Невысокая, пухленькая, с добрыми карими глазами и густой шапкой каштановых кудрей.
— Ой! — воскликнула она, увидев мое, должно быть, крайне глупое выражение лица. — Ты уже здесь! Прекрасно! Я Вирена, твоя соседка. Ты, наверное, Лия?
Она сияла. Искренне, без подвоха. Ее душа… я не могла ее *прочитать*, но могла ощутить — теплая, мягкая, как свежеиспеченный хлеб.
Я попыталась улыбнуться в ответ. Чувствовала, как мои новые губы кривятся в неловком, натянутом гриме.
— Да, — мой голос прозвучал чужим, более высоким и дышащим наивностью. — Я Лия. Приятно познакомиться.
«Боги, — подумала я, глядя на ее открытое, дружелюбное лицо. — Это будет ад».
Глава 2
Я застыла в своей нелепой позе, чувствуя, как жар от неловкости заливает щеки — эти дурацкие, веснушчатые щеки. Мысленно я уже проклинала все на свете: Императора, его заговорщиков, конструктора этого тела и особенно гравитацию.
Вирена, казалось, не заметила моего кризиса жанра. Ее лицо озарилось еще более широкой улыбкой.
— Ой, прости, я, наверное, напугала тебя! — она засуетилась, захлопнув дверь и бросив на ближайший стул увесистую папку с конспектами. — Я так спешила тебя встретить, чуть не снесла по дороге пару первокурсников. Все думала, не ошиблась ли комнатой.
Она говорила быстро, живо, жестикулируя. Ее энергия наполняла маленькое пространство, вытесняя давящую тишину. Я медленно, стараясь не делать резких движений, опустилась на край своей кровати, сжимая пальцы в складках простенького платья Лии.
— Нет, все верно, — выдавила я, заставляя свой новый, противно-мелодичный голос звучать хоть сколь-нибудь естественно. — Комната 307.
— Супер! — Вирена всплеснула руками. Она была похожа на щенка, который только что обнаружил, что ему купили не только миску, но и целую гору игрушек. — Я так рада, что меня не оставили одну. Предыдущая соседка, Амели, вышла замуж за какого-то торговца из Южных Земель и бросила учебу. Совсем рехнулась, по-моему. А тут ты!
Она присела на свою кровать напротив меня, поджав под себя ноги. Плюшевый лисенок радостно подпрыгнул от этого движения.
— Тебе нравится? — вдруг спросила она, оглядывая комнату своим соколиным взглядом. — Я немного прибиралась, пока тебя не было. И цветы поставила. Думала, будет уютнее.
Я проследила за ее взглядом. На подоконнике действительно стояла небольшая глиняная ваза с парой скромных голубых цветков. Простенький коврик у кровати. Книги на полке были аккуратно расставлены. В воздухе витал тот самый сладковатый запах — не мыла, как я думала сначала, а, кажется, корицы от свечи, притушенной на столе.
Это была не просто комната. Это было чье-то гнездышко. И Вирена явно его хозяйка.
«Она пытается наладить контакт, — холодно констатировала я часть своего сознания, все еще Лисандры. — Установить доминанту на своей территории через демонстрацию заботы. Базовый инстинкт».
Но другая часть, оглушенная и растерянная, смотрела на ее сияющее, абсолютно беззлобное лицо и… не находила в себе сил цинично анализировать.
— Да… Спасибо, — сказала я, и на этот раз в моем голосе проскользнула