— Неверный выбор, юноша. Эта леди, судя по всему, предпочитает куда более… опытных собеседников. Удачи с пирогом.
И он вышел вслед за мной на освещенную солнцем улицу, оставив за спиной онемевшего от такой наглости Кайла и несколько пар удивленных глаз других посетителей.
Я прислонилась к теплой стене ближайшего здания, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. Ко мне подошел Сэмсон.
— Ну что, — произнес он без предисловий. — Нашла в нем глубину? Или все же ограничилась изучением его пироманических подвигов?
Я открыла глаза. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с привычной насмешкой. Но сегодня в его глазах я увидела не только ее. Я увидела долю понимания. И может быть… легкую искру веселья.
И со мной случилось нечто необъяснимое. Вместо того чтобы огрызнуться или смутиться, я рассмеялась. Коротким, срывающимся, нервным смехом, который был чистым облегчением.
— Он… он чуть не поджег себе брови на прошлой неделе, пытаясь поджечь свечу, — выдавила я сквозь смех.
Сэмсон хмыкнул.
— Звучит многообещающе. Надеюсь, ты хотя бы пирог выбрала получше, чем кавалера.
— Он был с черникой, — сказала я, все еще давясь смехом, который граничил с истерикой. — Очень… мокрый.
Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули.
— Идем. Я спасаю тебя от провала на свидании, ты хотя бы купишь мне кофе в качестве благодарности. Без черники.
Мы пошли по улице, и я вдруг с неожиданной остротой осознала, как он меняется рядом со мной. Да, он все тот же невыносимый, саркастичный зазнайка. Но сегодня он был… другим. Более человечным. Более настоящим.
И это осознание вызвало не ярость, а странное, смущающее тепло где-то глубоко внутри. Облегчение от спасения смешалось с невольной благодарностью и чем-то еще… с растущей, опасной симпатией к этому невыносимому, вездесущему, загадочному мужчине.
Он поймал мой взгляд и поднял одну бровь.
— Что-то не так?
— Ничего, — я ускорила шаг, пряча улыбку. — Просто думаю, что вы, наверное, правы. Насчет собеседников.
Он ничего не ответил. Но я могла поклясться, что видел, как его плечи слегка задрожали от беззвучного смеха.
Глава 12
Дверь в кабинет заместителя директора была массивной, из темного дерева, с вырезанным на ней сложным узором, который при ближайшем рассмотрении напоминал сплетение драконьих чешуй. Я стояла перед ней, сжав кулаки, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это был самый большой риск за все время моего пребывания здесь. Но другого выхода не было. Его намеки, его помощь, его странное поведение — все вело сюда.
Я сделала глубокий вдох, собрала в кулак всю свою решимость — не Лии, а Лисандры — и постучала.
— Войдите, — раздался из-за двери тот самый, знакомый бархатный голос.
Я вошла. Кабинет был таким же, как и его хозяин: элегантным, сдержанным и полным скрытой силы. Высокие книжные шкафы, тяжелый письменный стол, заваленный бумагами и кристаллическими пластинами, и огромное окно, выходящее на ночной сад академии. В воздухе пахло старым пергаментом, древесиной и все тем же неуловимым ароматом дыма и древности, что исходил от него.
Сэмсон сидел за столом, что-то ища. Он не сразу поднял голову, дав мне время осмотреться. Или давая себе время подготовиться.
— Мисс Стоун, — наконец произнес он, откладывая перо. Его янтарные глаза встретились с моими. В них не было ни удивления, ни насмешки. Был лишь спокойный, выжидающий интерес. — К нерабочему времени вас что привело? Снова проблемы с… трансмутацией?
Я закрыла дверь за спиной и сделала несколько шагов к его столу, не опуская взгляда. Мое сердце колотилось, но голос прозвучал твердо и четко, без тени робости Лии.
— Хватит, — сказала я. — Хватит игр. Хватит намеков. Я знаю, что вы знаете. Кто вы?
В кабинете повисла тишина. Он откинулся на спинке кресла, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал тяжелым, изучающим. Он видел перед собой уже не неуклюжую ученицу. Он видел меня.
— Я, — произнес он медленно, отчеканивая каждое слово, — тот, кто уже полгода пытается раскрыть заговор против принца Арриона и чертовски бесится, что у него ничего не получается.
Воздух вырвался из моих легких со свистом. Так оно и было. Все мои догадки, все подозрения оказались правдой.
— Император… — я сглотнула комок в горле. — Он не сказал мне о вас.
На губах Сэмсона появилась та самая, знакомая усмешка, но на этот раз в ней была не язвительность, а нечто вроде усталой иронии.
— А я попросил его не говорить. Гораздо интереснее было наблюдать за тобой вживую, а не читать сухие отчеты в досье. — Его взгляд скользнул по моей фигуре, и в нем мелькнуло что-то похожее на… уважение? — Должен признать, ты не разочаровала. Особенно в роли несчастной простушки. Очень убедительно. Если не считать твоих вечных баталий с гравитацией и дверными косяками.
В его словах не было злобы. Была констатация факта. Признание равного. Почти равного.
Я подошла к его столу и уперлась в него ладонями, наклоняясь к нему.
— Почему? Почему вы мне помогали? Подбрасывали улики? Спасали от провалов?
— Потому что ты была единственным лучом света в этом темном царстве идиотизма за последние полгода, — резко ответил он. — Потому что я зашел в тупик. А ты… ты была дикой картой. Непредсказуемой. И, как выяснилось, чертовски целеустремленной. Мне было интересно, куда тебя заведет твой нюх. И… — он запнулся, впервые за все время выглядев немного неуверенно, — и, возможно, мне стало немного жаль смотреть, как ты бьешься головой о стену в одиночестве.
Он отодвинул один из ящиков стола и вытащил оттуда толстую папку. Швырнул ее на стол передо мной.
— Вот. Все, что у меня есть за полгода. Подозреваемые, слухи, странные совпадения. Все не сходится. Как кусочки пазла от разных картинок. Есть исполнители, есть посредники… но нет самого главного. Нет мозга. Нет мотива.
Я открыла папку. Листы испещрены аккуратным почерком, диаграммами, отчетами. Это была работа профессионала. Скрупулезная, детальная, блестящая. И абсолютно бесполезная, как он и сказал.
Я подняла на него взгляд. Впервые за долгое время я смотрела на него не как на противника, а как на коллегу. Как на партнера.
— Ректор? — спросила я прямо.
— Аластер