Первый глоток степного воздуха после душной сырости подземелий был как удар. Он обжёг лёгкие своей ледяной чистотой. Я вышел из туннеля и замер, поражённый открывшимся зрелищем.
И тишина. Другая, не давящая, гулкая тишина подземелья, а живая, звенящая тишина ночной степи. Она состояла из шелеста ковыля, стрекота каких-то ночных насекомых и едва слышного посвиста ветра. А над головой… над головой раскинулось небо. Огромное, бездонное, бархатно-чёрное, усыпанное мириадами звёзд, ярких, колючих, незнакомых. Луны, одна большая, голубая, и две поменьше, пепельно-серые, заливали степь призрачным, мертвенным светом, превращая её в инопланетный пейзаж.
Мои солдаты, выходя из туннеля, тоже замирали. Особенно орки, я видел, как они жадно, полной грудью вдыхают степной воздух. Как их глаза, привыкшие к простору, с наслаждением вглядываются в бесконечную, уходящую за горизонт равнину. Они вернулись домой. Пусть и в разорённый, выжженный, но свой дом. Урсула стояла рядом со мной, её лицо было непроницаемым, но я видел, как подрагивают её ноздри, улавливая знакомые с детства запахи.
— Пахнет гарью, — тихо сказала она.
Она была права. Даже ветер, казалось, был пропитан здесь запахом смерти и запустения.
Пока армия разворачивалась, занимая оборонительные позиции вокруг выхода, и маскировала тягачи, ко мне из темноты выскользнула тень.
— Красивая ночь для охоты, не правда ли, мой барон? — мурлыкнула Лира, появляясь прямо у меня за спиной. На ней был всё тот же тёмный, облегающий костюм, а за спиной виднелись рукояти её верных мечей.
— Зависит от того, кто охотник, а кто дичь, — ответил я, не поворачиваясь. — Что у тебя?
— Мои девочки уже пробежались по округе, — её голос стал серьёзнее. — В десяти лигах к востоку крупный лагерь тёмных. Судя по количеству костров, не меньше двух тысяч. Похоже, это их перевалочная база. Оттуда они совершают рейды по окрестным землям.
Она протянула мне свёрнутую карту.
— А в пяти лигах к северу сожжённое стойбище. Десятки пепелищ, разбросанных по большой площади. Разведчики говорят, там резня, — тихо добавила Лира. — Ни одного живого, только обглоданные кости. И следы… странные.
— Мы уже это проходили, — выдохнул я. Значит, они использовали их не только для штурма крепостей, но и для карательных операций.
— Очень похоже на то, — кивнула Лира. — А ещё… — она на мгновение замялась. — В двух лигах от стойбища мои девочки засекли небольшой отряд. Десятка три эльфов, они не похожи на обычный патруль. Двигаются быстро, возвращаются с добычей. Похоже, это одна из поисковых групп. Возвращаются в свой лагерь после «работы».
Я посмотрел на карту, потом на Лиру. Она смотрела на меня в ответ, и в её лисьих глазах я увидел немой вопрос. Я знал, о чём она думает. Урсула, стоявшая неподалёку, тоже всё слышала. Её рука легла на рукоять топора.
Логика подсказывала, что сейчас нужно затаиться. Изучить противника, собрать больше данных, не обнаруживая себя. Нападать на первый встречный отряд будет просто глупостью, мальчишество. Но я посмотрел на лицо Урсулы, на котором застыла маска горя и ярости. Я посмотрел на своих орков, которые уже услышали новость и теперь смотрели на меня с немым ожиданием. Они пришли сюда не прятаться, а мстить. И если я сейчас прикажу им сидеть тихо, я потеряю их доверие. А это было дороже любой тактической выгоды.
— Лира, мне нужно их точное местоположение и маршрут, — сказал я. — И состав, сколько магов, сколько стрелков.
— Сделаем, — кивнула она и жестом подозвала одну из своих кицуне, которая тут же растворилась в ночи.
— Урсула, — я повернулся к орчанке. — Готовь своих парней, сотню быстрых и злых.
Её глаза вспыхнули.
— Мы будем ждать их в низине у Чёрных Камней, — я ткнул пальцем в карту. — Идеальное место для засады. Пусть думают, что возвращаются домой с победой. Мы покажем им, что такое настоящее гостеприимство.
Я вернулся к своему тягачу и развернул на его капоте уже свои, подробные карты. В голове уже выстраивалась схема. Огневая группа «Ястребов» на возвышенности, орки — ударный кулак для ближнего боя. Несколько гранат для создания хаоса. Простая, как топор, но от этого не менее эффективная тактика.
На востоке, там, где Лира обозначила лагерь тёмных, горели сотни костров, как глаза гигантского, злобного зверя, затаившегося в ночи. Мы были на его территории, наша охота начиналась.
* * *
Ночь была нашим лучшим союзником. Холодная, ветреная, безлунная. Голубая луна уже скрылась за горизонтом, а две её пепельные сестры давали ровно столько света, чтобы не спотыкаться о камни, но при этом делали тени густыми, непроглядными. Мы заняли позиции в низине у Чёрных Камней за час до предполагаемого появления эльфов. Место и впрямь было идеальным. Узкая лощина, зажатая между двумя каменистыми грядами, по дну которой вилась едва заметная тропа.
Я разместил пятьдесят своих лучших «Ястребов» на склонах, разбив их на пары. Каждый снайпер получил в напарники наблюдателя с подзорной трубой. Их задачей было выбить офицеров и магов в первые же секунды боя. Сам я занял позицию на небольшом уступе, откуда просматривалась вся лощина.
Сотня орков Урсулы затаилась в дальнем конце лощины, за скальным выступом. Они должны были отрезать эльфам путь к отступлению и вступить в бой, когда противник будет деморализован и понесёт первые потери. Я видел, как Урсула лично проверяла каждого своего воина, её шёпот был похож на рычание. В её глазах горел холодный огонь.
Мы ждали, время тянулось мучительно медленно. Ветер завывал в камнях, пробирая до костей. Мои солдаты лежали неподвижно, слившись с ландшафтом, превратившись в камни, которые умели убивать. Я смотрел в свою подзорную трубу, и от напряжения начинали болеть глаза.
И вот они появились.
Сначала я услышал тихий, едва различимый топот копыт и смех. А затем из-за поворота показался головной дозор. Три тёмных эльфа на своих приземистых скакунах-ящерах. Они ехали расслабленно, о чём-то переговариваясь. За ними тянулся основной отряд, три десятка воинов. Тёмные были нагружены добычей: в двух повозках виднелись ковры, серебряная утварь, кто-то вёл на поводу украденных овец, натуральная банда мародёров, возвращающаяся с «работы». На их высокомерных, красивых лицах было написано презрение ко всему живому и удовлетворение от совершённой резни. Мои пальцы сильнее сжали приклад винтовки.
Я дождался, пока вся группа втянется в лощину. Сердце стучало ровно, как метроном. Адреналин уже сделал своё дело, превратив нервное напряжение в ледяную, звенящую сосредоточенность.
Я поднял руку, это был сигнал.
Первый залп грянул, как удар грома. Он разорвал ночную тишину, и эхо многократно отразилось от скал. Я видел, как три