С 8-й артиллерийской бригадой связаться не удалось. Артамон Муравьёв отказался действовать, не имея ни фуража, ни продовольствия для зимнего похода. Полтавский полк не шевельнулся. Друзья в Киеве не поддержали. 17-й Егерский передислоцирован. 31 декабря подполковник Муравьёв-Апостол скомандовал выступать в направлении на Житомир. 1 января повернули на Белую Церковь. К этому времени уже стало ясно: восстание захлебнулось. Чтобы удерживать над солдатами власть, вождь принялся раздавать деньги и водку. По пути движения полка начались грабежи, насилие, мародёрство. 3 января у села Устимовка мятежники были встречены правительственными войсками – несколькими ротами гусар и артиллерией. Подполковник скомандовал идти в атаку по открытому полю и не стрелять. Артиллерия открыла огонь картечью. Первым же залпом вождь восстания был ранен в голову, оглушён, контужен. После второго-третьего залпа солдаты побежали. За ними уже гнались гусары.
В результате этого – не рискнём сказать «боя» – убиты поручик Михаил Щепилло (один из пытавшихся спасти Сергея Муравьёва-Апостола от ареста в деревне Трилесы и напавший на полковника Гебеля) и шестеро солдат; застрелился девятнадцатилетний прапорщик Ипполит Муравьёв-Апостол (младший из братьев, ему девятнадцать лет)[27]; в плен взяты: подполковник Сергей Муравьёв-Апостол, отставной подполковник Матвей Муравьёв-Апостол, штабс-капитан Вениамин Соловьёв, поручик Анастасий Кузьмин (застрелился в этот же день), подпоручик Андрей Быстрицкий, подпоручик Михаил Бестужев-Рюмин, 895 солдат (некоторые из них погибнут от телесных наказаний). Поручик Иван Сухинов скрылся (через полтора месяца он будет схвачен в Кишинёве).
4 января все пленные доставлены в Белую Церковь. Оттуда по отдельности – в Могилёв, в штаб 1-й армии (братья Сергей и Матвей уже не обнимутся никогда). Оттуда в Петербург. Сергей Муравьёв-Апостол – в кандалах, в сопровождении штаб-офицера и лекаря (ранение тяжёлое, нужно доставить живым). 20 января – в столице, той же ночью в Зимнем дворце – царский допрос. Из дворца – в крепость. Кандалы разрешено снять.
В своих показаниях Следственной комиссии Сергей Муравьёв-Апостол чистосердечен, пока речь идёт о нём самом, но о других – сдержан. Раскаивается в том, что многих вверг в беду, но не в самих намерениях. Золотой мальчик.
Впрочем, его поведение на следствии мало на что могло повлиять. Приговор ему, как предводителю военного мятежа, был предрешён. Он услышал его вместе с четырьмя товарищами по несчастью 12 июля. Возвращён в камеру. Вновь закован в кандалы (или связан, как утверждает безымянный помощник квартального).
Помощник квартального надзирателя:
«Никаких кандалов не было. Я как теперь вот на них смотрю. Только ремни…»
Несколько времени (сколько – неизвестно) оставалось до того, как прозвучат слова: «Пожалуйте, господа». Как раз хватило, чтобы написать (до чего неудобно это делать в оковах!) несколько строк карандашом на вложенном в Библию листке бумаги.
Предсмертная записка Сергея Муравьёва-Апостола, по-церковнославянски и по-французски. Представляет собой цитату из Послания апостола Павла Тимофею, глава 4, стихи 6–7:
«Се время моего отшествия наста. Подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох. Et le tems du mon départ a approché. J'ai combattu le bon combat, j'ai achevé ma course, j'ai gard la foi. Epitre de A Paul à Timothée chap. IV[28].
Писано в крепости после объявления смертного приговора.
Сергий Муравьёв-Апостол 1826 году».
Обращаем внимание на особенность французского текста. «J'ai combattu le bon combat» («подвигом добрым подвизахся») можно перевести и так: «Я провёл славное сражение», и так: «Я бился в изрядной битве». Какое сражение имел в виду Муравьёв? Бородинское? Или у села Устимовка? Или какое-то совсем иное? Неведомо.
Дело № 4
Из приговора Верховного уголовного суда:
«…По собственному его признанию, имел умысел на цареубийство, изыскивал к тому средства, сам вызывался на убийство блаженные памяти государя императора и ныне царствующего государя императора, избирал и назначал лица к свершению оного; имел умысел на истребление императорской фамилии, изъявлял оный в самых жестоких выражениях рассеяния праха, имел умысел на изгнание императорской фамилии и лишение свободы блаженные памяти государя императора и сам вызывался на совершение сего последнего злодеяния, участвовал в управлении Южного общества, присоединил к оному Славянское, составлял прокламации и произносил возмутительные речи, участвовал в сочинении лжекатехизиса, возбуждал и приготовлял к бунту, требуя даже клятвенных обещаний целованием образа, составлял умысел на отторжение областей от империи и действовал в исполнении оного, принимал деятельнейшие меры к распространению общества привлечением других, лично действовал в мятеже с готовностию пролития крови, возбуждал офицеров и солдат к бунту и взят с оружием в руках».
Михаил Павлович Бестужев-Рюмин
Вероисповедание православное. Закону привержен, но на исповеди и у причастия бывал не каждогодно.
Родился 23 мая 1801 года в селе Кудрёшки Горбатовского уезда Нижегородской губернии. В следственном деле неверно указан возраст – 26 лет, отчего годом рождения долгое время считали 1799. Истинная дата установлена по записи в церковной метрической книге.
Отец – Павел Николаевич Бестужев-Рюмин, городничий в Горбатове; вышел в отставку в чине надворного советника. Мать – Екатерина Васильевна, урождённая Грушецкая, племянница второй жены Ивана Матвеевича Муравьёва-Апостола. Старшие братья – Иван и Николай.
Образование домашнее. В 1818 году поступил юнкером в Кавалергардский полк; в марте 1820 года переведён в лейб-гвардии Семёновский полк подпрапорщиком; в декабре, после возмущения в полку, отправлен в Полтавский пехотный полк тем же чином; через месяц, в январе 1821 года, произведён в прапорщики; в 1824 году – в подпоручики.
Женат не был. Детей не имел.
Арестован 3 января 1826 года.
Осуждён вне разрядов, казнён через повешение 13 июля 1826 года в Петербурге.
Мишель Бестужев-Рюмин. Странный молодой человек.
Мы даже не можем представить, как он выглядел: не существует ни единого портрета, лишь беглая карандашная зарисовка в профиль, сделанная во время допроса, по одним сведениям, помощником правителя дел Следственной комиссии Адлербергом, по другим – секретарём Андреем Ивановским. Трудно составить о нём определённое впечатление. Его образ в свидетельствах современников противоречив и неясен.
Иван Дмитриевич Якушкин, декабрист:
«Странное существо был этот Бестужев-Рюмин. Если про него нельзя было сказать, что он решительно глуп, то в нём беспрестанно проявлялось что-то похожее на недоумка. В обыкновенной жизни он беспрестанно говорил самые невыносимые пошлости и на каждом шагу делал самые непозволительные промахи».
Николай Греч:
«…Нечестивый, бестолковый фанатик, не знавший сам, что говорит и делает».
Юзеф Казимир Игнаций Руликовский, помещик (оригинал по-польски):
«…Очень обходительный, имел приятную и милую внешность; смелый и красноречивый…»
А вот мнение о Бестужеве-Рюмине советского историка Милицы Васильевны Нечкиной:
«Энергичный и талантливый, всецело отдающий себя подготовке восстания, выдающийся организатор движения и пламенный оратор».
Он сам прекрасно знал эту свою особенность – производить