Петров жил под именем Василия Егоровича Бойко. В графе профессия при поступлении он написал «оператор ЭВМ, программист». В госпитале было несколько компьютеров, но врачи ими пользовались как печатными машинками. Однажды Петров сказал молоденькому ординатору.
– Вы похожи на недорослей, играющих на концертном рояле «Собачий вальс» и «Чижика-пыжика».
– А ты можешь установить медицинские программы?
– Легко. Вам давно пора сделать локальную сеть и тридцать процентов работы отдать машинам.
Эти слова донесли начальнику госпиталя, и во время ближайшего обхода он задержался у кровати Петрова.
– Василий Егорович, мне доложили, что вы специалист по компьютерам?
– В общем, да, – ответил Петров, внутренне борясь с волнением. Он тысячу лет не испытывал трепета перед начальством, но теперь ему передалась робость окружающих. Он поймал себя на том, что готов проявить почтение не личности, а должности и рад оказать любую услугу.
– Процесс реабилитации будет долгий, возьметесь установить в госпитале сеть?
– Могу попробовать. Но для этого нужно кое-какое оборудование и доступ в Интернет.
– Я распоряжусь, дерзайте.
Выздоравливающих «платных» и офицеров не привлекали к внутригоспитальным работам вроде мытья полов и уборки в столовой. Петров стал исключением, но на интеллектуальном поприще, и его обрадовала возможность заняться делом, уйти от вечерней и ночной тоски.
Он учился сам, программировал и обучал персонал. С военными иметь дело любо-дорого: генерал отдал приказ, все взяли под козырек и дисциплинированно сели за парты.
Через некоторое время Петров стал незаменимым человеком, его разрывали на части. Где Бойко? На физиотерапии? У нас завис компьютер.
Бойко на лечебной физкультуре? Нет доступа к архиву. Ой, Василий Егорович, я нечаянно «убила» все сегодняшние анализы, можно восстановить? Почему данные аптеки не заводятся? Почему регистратура путает истории болезней?
У Петрова появился штат работников: нескольких смекалистых офицеров и курсантов училищ по его выбору задержали с выпиской из госпиталя, они набивали базы данных. Госпиталь охватила компьютерная лихорадка, после работы многие засиживались у мониторов и осваивали передовые технологии. За месяц до выписки Петрова начальник госпиталя получил благодарность командования. В штат госпиталя был принят программист, которому Петров передал компьютерное хозяйство.
⁂
От Козлова и Татьяны Петров получал регулярные отчеты о своей семье. Сам на связь не выходил, только периодически влезал в домашний компьютер и проверял, чем живут дети. С удивлением обнаружил отсутствие игрушек и дизайнерские программы.
Зина работает, сделал он вывод, нашла себе занятие.
От Татьяны Петров знал версию, предложенную детям: папа не пишет, потому что охотится на тюленей в недоступных для связи местах. Разумно.
Иногда он мечтал: вот бы приехала жена его проведать! Гостинцев привезла, слезу уронила над его тяжкой долей. Они бы с ней заперлись ночью в ординаторской… Он остро переживал любую проблему, с которой сталкивались его родные. Когда Козлов сообщил, что заболела Маняша, Петров замучил его звонками. Теперь он был медицински подкован и допрашивал педиатра:
– Ты уверен, что это не менингит? Ты проверил ригидность затылочных мышц? Нет симптома Кернига?
– Уймись! – отвечал Козлов. – Обычная простуда.
– Какая температура?
– Нормальная и сопли ручьем.
– Анализ крови делали?
– Петров, сам сдай анализ на шизофрению.
– Такого не бывает.
– Твое счастье. Фотографии получил?
– Спасибо! Ох и вымахали они.
– Дети быстро растут, когда отцы тюленей пасут. Как тебе в госпитале?
– Нормально. Девки хоть куда и парни хоть кого.
Татьяна по просьбе брата дотошно расспрашивала Зину.
– Она удивляется, – жаловалась Таня, – что я стала такой навязчивой.
– Догадывается почему?
– Нет. Вообще не хочет о тебе говорить. Кажется, очень на тебя обиделась.
– За что? – удивился Петров.
– Тебе лучше знать.
Петров ждал окончания своего заключения с нетерпением дембеля, вычеркивал дни в календаре. Время от времени заходил на сайты финансовых изданий и неожиданно натолкнулся на коротенькую информацию: по непроверенным данным, в «Классе» произошло перераспределение пакета акций, им теперь владеют два человека – Ровенский и Потапов.
Петров не спал всю ночь, проигрывал ситуации. Но слухами сыт не будешь. Непроверенные – возможно, ошибочные, решил он.
Две операции на коленном суставе не вернули ему первоначальную подвижность, и тем не менее лечение считалось успешным. Закончились мучения с надеванием штанов и носков, с посадкой на унитаз в маленьком туалете и прочие неудобства. Теперь Петров ходил с палочкой, вначале по необходимости, потом из страха упасть и повредить колено.
С соседом по палате Петров совершенно серьезно вел беседы, которые прежде изрядно бы его повеселили.
– Работаю прорабом, – говорил сосед. – Мы сейчас на высотном доме, семнадцать этажей. Я был на последнем, стал на подоконник, хотел проверить крепления и вывалился вместе с рамой.
– С семнадцатого этажа? – поразился Петров. – И только две руки сломал? Счастливый.
– Но я же вовнутрь, в комнату упал, – обиделся прораб. – И переломы со смещением!
Больничная этика не позволяла пренебрежительно относиться к чужим травмам и возвеличивать собственные.
– Досталось тебе, – сочувствовал Петров.
⁂
Татьяна и Козлов решили вместе приехать к выписке и забрать Петрова. Он возражал, подозревая, что они больше пекутся о собственных интересах, чем о его благополучии. Но, выйдя за ворота госпиталя в сопровождении сестры и друга, порадовался их присутствию. После многомесячной изоляции Петров переживал странную робость в хождении по улице, в необходимости совершать простые действия – поймать такси, доехать до гостиницы, купить билеты на поезд.
Накануне он шумно отметил свое выздоровление: завалил врачей и сестер выпивкой, фруктами и сладостями. С непривычки захмелел и хулиганствовал: на плакате с нелепыми словами «Реформа армии – объективная реальность»