— Это клиентка, — сообщила за нее секретарша.
Охранник еще раз внимательно посмотрел на трясущуюся Марию.
— Вы свой адрес помните? — строго спросил он.
Маша сосредоточилась.
— Помню.
— Тогда вызовите такси и отправляйтесь домой. Здесь вы сейчас не нужны.
— Да-да, конечно… — Мария направилась к двери.
Тут в кабинет быстро вошли люди в медицинской униформе. Должно быть, подоспела «Скорая помощь». Медики бросились к Моторину, склонились над ним, заговорили между собой вполголоса.
— Как он? — спросил охранник.
— Жить будет, но руку потеряет. Кисть вся раздроблена. Ни одной целой кости. Нужно вызывать специалистов, нам камень не сдвинуть.
— Какой ужас! — хором воскликнули Мария с секретаршей, за что удостоились грозного взгляда охранника.
Александра вызвала такси, проводила Марию до первого этажа. Узнав, что машина будет через десять минут, заторопилась в кабинет начальника.
Мария села на узкий диванчик, потому что ноги ее не держали. Перед глазами стояло мертвенно-бледное, бескровное лицо несчастного адвоката. Только что он был таким энергичным и довольным жизнью, а через несколько минут… Врач утверждает, что руку несчастный потеряет. Ну, в конце концов, и без руки люди живут. Сделают ему современный протез…
От этой мысли Мария не то чтобы успокоилась, но вспомнила о своих собственных делах.
Договор-то она получила, но не выполнила то, что ей велел шантажист. В ее сумке остались еще два «жучка». И куда же ей их приспособить, если она уже вышла из кабинета адвоката?
С неожиданным злорадством Маша сообразила, что из кабинета Моторина теперь шантажист ничего не услышит, поскольку хозяин кабинета долго будет, что называется, не при делах. Она поискала глазами, куда бы сунуть «жучок», и на глаза ей попалась статуя Фемиды. Мария приблизилась к ней, мимоходом поймав свое отражение в зеркале. Зная уже, что ничего хорошего в зеркале не увидит, она только тяжело вздохнула, невольно порадовавшись, что такси подъедет прямо к подъезду. «Лошади испугаются!» — говорила в таких случаях ее бабушка.
Фемида смотрела на Марию устало и недовольно, очевидно, богиню раздражало, что теперь у нее нет весов. Мария осторожно обошла статую и прикрепила «жучок» сзади в складках мраморного платья… Или что там у нее? Хитон?
Если Фемида и была недовольна такой фамильярностью, то ничем этого не показала. Тут телефон сигнализировал Марии, что такси у подъезда.
Только у себя в квартире Мария окончательно успокоилась. Но нервное напряжение не проходило. Она решила выпить чаю, включила чайник, когда он закипел — налила себе чашку. Потом сообразила, что оставила в коридоре сумку. Пошла за сумкой, подняла ее с пола, но, поскольку еще очень нервничала, снова уронила. Из раскрытой сумки выпали листки и веером разлетелись по полу.
«Это ведь договор с адвокатом, — подумала Мария. — Непорядок… Надо собрать…» Она подняла листок, другой… Машинально пробежала глазами текст. Это не был договор об оказании юридической помощи.
На листке она прочла несколько стихотворных строк.
Пускай палач наточит свой топор
И отсечёт предательскую руку,
Которой ты, предатель, начертал
Слова своей бесчестной, лживой клятвы.
Она припомнила слова врача «скорой помощи»: «Жить будет, но руку потеряет».
— Снова стихи! — ужаснулась Мария вполголоса. — Никак от них не избавиться… — Она схватилась за голову.
Перед ее глазами возникло бескровное, перекошенное от боли лицо адвоката Моторина, его раздробленная рука… В ушах звучал собственный крик, полный ужаса. И эти стихи… Нет, она не может оставаться дома одна в четырёх стенах, она просто сойдет с ума. Что ей делать? Мерять шагами комнату, как дикий зверь в зоопарке, и кидаться на стены?
И тут раздался звонок телефона.
Мария посмотрела на мобильник, как на ядовитую змею или на гранату с выдернутой чекой. Она с омерзением вспомнила про шантажиста. Но всё же взглянула на экран — и вздохнула с облегчением. Звонила ее лучшая подруга Надежда Лебедева.
Мария схватила телефон, как спасательный круг.
— Надя, как хорошо, что ты позвонила!
— Что с тобой? Ты сама не своя.
— Еще бы! Слушай, со мной такое случилось! Приезжай ко мне, я тебя очень прошу!
— Ох! Ну сейчас я никак не могу, у меня в духовке стоит тартифлет бургиньон.
— Что? Кто стоит?
— Ну, это такой французский пирог. Или, точнее, запеканка. Ее никак нельзя оставить без присмотра.
— Что же делать? Мне непременно нужно выговориться! Иначе… Иначе ты застанешь мой хладный труп!
— Ну ты даёшь! Сразу чувствуется филологическое образование! Если всё так серьёзно, вызови такси и сама приезжай ко мне! Может, обойдёмся без хладного трупа…
— Ладно, так и сделаю…
Через полчаса Мария повесила пальто на вешалку и надела тапочки в прихожей подруги.
— Как у тебя вкусно пахнет! — с чувством потянула она носом.
— Это тартифлет. Картошка, белое вино, бекон, а сверху расплавленный камамбер. Запеканка как раз выходит на финишную прямую.
— А можно попробовать? Знаешь, так странно… Мне вдруг ужасно захотелось есть!
— И что тут странного? Ты постоянно голодная, как акула. Вообще-то я тартифлет готовила мужу на ужин.
— Да ладно тебе! Ты же не одну порцию готовишь? Ну, хоть ма-а-ленький кусочек!
— Что с тобой поделаешь!
Надежда знала, что у ее подруги есть заскок, или, точнее, особенность организма: при любом стрессе, расстройстве, испуге или сильном переживании на нее накатывает зверский аппетит. И пока она не утолит голод, разговаривать с ней невозможно.
Надежда провела подругу на кухню, усадила за стол и вытащила из духовки румяную, пышущую жаром запеканку.
— Как, ты говоришь, это волшебное кушанье называется? — облизнулась Мария.
— Тартифлет.
Надежда поставила перед Марией тарелку и положила на нее приличный кусок запеканки.
Мария сосредоточилась на французском блюде.
Справившись со своей порцией, она с виноватым видом взглянула на Надежду.
— Повтори, пожалуйста, как называется эта прелесть.
— Тартифлет, — терпеливо повторила Надежда. — Если полностью — тартифлет бургиньон. То есть тартифлет по-бургундски.
— Надь, мне жутко неудобно, но можно мне еще кусочек? А то я как-то не распробовала.
Надежда направилась к горячему противню за новой порцией.
— Да, конечно!
Она положила подруге солидный кусок, с которым Мария справилась так же быстро, как с первым. После этого Маша с сожалением взглянула на остаток запеканки на противне, но всё же взяла себя в руки и с печальным вздохом отодвинула тарелку.
— Так что с тобой случилось? Давай, рассказывай! — приказала Надежда, сев напротив подруги. — Чай будешь?
Мария кивнула. Надежда разлила чай по чашкам и поставила на стол вазочку с печеньем. Мария еще раз с нежностью взглянула на остатки запеканки и поведала о своих приключениях в