— Эм… Так и правда было? — её голос дрогнул, стал тише и на полтона виноватее.
— Нет, — я выдавил из себя горькую, саркастичную усмешку. — Я же маньяк-насильник, всё что и делаю, это ищу, кого бы выебать. У меня скоро работа. Я поем. И буду молиться, чтобы меня какой-нибудь злыдень съел. Ах, да. Передай Кате, что я с ней никуда не пойду. И в четыре часа пусть сама с собой встречается, коли разобраться в себе не может.
Я развернулся, чтобы уйти, но её голос остановил меня, уже не повелительный, а почти умоляющий.
— Роберт, подожди… Мы… Может, и правда…
— Всё! — я обернулся к ней в последний раз, и моё терпение лопнуло окончательно. — Я в ахуе с вашего бабского братства тут!
Я повернулся и направился обратно к дверям столовой, спиной чувствуя её растерянный взгляд. Но через пару шагов её пальцы сомкнулись вокруг моей руки неуверенным, цепляющимся жестом.
— Роберт, ну прости… я… просто подумала… Увидимся вечером? — в её голосе сквозь надменность пробилась искренняя, испуганная надежда.
Я остановился, но не обернулся. Просто резко дёрнул руку, высвобождаясь из ее хватки.
— Нет! Я пойду искать жертву для ебли! Пока!
Я толкнул дверь в столовую и зашёл внутрь, оставив её одну в пустом коридоре — с расписанием в руках, с моими словами в ушах и с нарастающим осознанием того, что она только что совершила чудовищную, возможно, непоправимую ошибку. Дверь захлопнулась за моей спиной с окончательным, гулким щелчком.
4 сентября 16:00
Работа в Питомнике, вопреки всем моим мрачным ожиданиям, оказалась не адским испытанием, а скорее… странным спокойным хаосом. Нервный Мартин, чьё веко дёргалось с частотой маятника, сегодня был скорее гидом, чем надсмотрщиком. Он, запинаясь и постоянно оглядываясь, показывал, как кормить каждого обитателя этой безумной зоологической коллекции.
— Вот это… э-э-э… мясо для Шипящего Плюща. Кидайте быстрее, а то он руку откусит… в перчатке, конечно! Обязательно в перчатке! — он судорожно надевал на себя кожаную рукавицу, похожую на руку средневекового рыцаря.
Я же в основном наблюдал. Старался запомнить порядок, дистанцию, особые ритуалы. Но самое интересное началось, когда существа обратили на меня внимание.
Они не рычали, не шипели и не пытались меня съесть. Они… изучали. Гномья бешенка, та самая, что, по словам Мартина, «распустилась», села на задние лапки и уставилась на меня своими бусинками-глазками, переставая урчать. Пернатый змей Сажак не пытался стащить у меня ничего блестящего, а лишь провёл холодным носом по моей руке, словно знакомясь. А какой-то мохнатый уродец с шестью глазами и щупальцами вместо лап вдруг подошёл и… облизнул мне ботинок. Длинным, шершавым, как у кошки, языком.
Мартин, наблюдавший за этим, замер с открытым ртом. Его лицо выражало такой чистый, неподдельный шок, что я едва сдержал улыбку.
— Он… он Вас… — прошептал он, указывая дрожащим пальцем. — Он никогда… никого… Это же Теневой крадун! Он обычно… высасывает эмоции… а не… лижет обувь…
«Ну что ж, — подумал я. — Похоже, мой „дар“ работает даже на самых уродливых тварей Академии. По крайней мере, меня не съели».
После смены, ощущая приятную усталость и странное чувство удовлетворения, я побрёл к себе в комнату. Мысли были уже о горячем душе и горизонтальном положении.
Но не успел я дойти до знакомой двери общежития, как из тени у колонны возник силуэт. Жанна.
— Привет, — она вышла на свет, пытаясь изобразить на лице невинную, светлую улыбку. Получалось неестественно и натянуто.
— Виделись, — буркнул я, не сбавляя шага, и прошёл мимо, делая вид, что она — всего лишь часть интерьера.
— Роберт, может, хватит уже убегать от меня⁈ — её голос дрогнул, срываясь с фальшивой сладости на искреннее раздражение.
— Иди на пары, — отрезал я, не оборачиваясь.
— Я к тебе пришла! — в её голосе послышались нотки настоящей обиды.
Я остановился, повернулся и посмотрел на неё с самым плоским, безразличным взглядом, какой только смог изобразить.
— Я безумно счастлив.
Я снова развернулся, чтобы уйти, но тут она подбежала, резко схватила меня за руку и силой развернула к себе. Её пальцы сжали моё запястье почти до боли.
— Я была не права! Прости! — выпалила она, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде теперь не было ни игры, ни надменности — одна грубая, неуклюжая попытка достучаться.
Я вздохнул, чувствуя, как накатывает волна усталости от всей этой бесконечной драмы.
— Хорошо. Прощаю. Всё? — я сделал движение, чтобы освободить руку.
— Нет! — она вцепилась крепче, её глаза загорелись решимостью. Она явно придумала какой-то план примирения и не собиралась так легко сдаваться.
— Так что? Долго мне ждать? — спросил я, глядя на неё сверху вниз. Моё терпение таяло с каждой секундой.
Жанна замерла. Её уверенность мгновенно испарилась, сменившись растерянностью. Было видно, как в её голове проносится целый каскад мыслей, сценариев и реплик, которые явно звучали гораздо эффектнее в её воображении. В реальности же она просто молчала, губы чуть приоткрыты, глаза бегали по сторонам в поисках ответа, который никак не хотел формулироваться.
— Я… погуляем сегодня вечером? — наконец выдохнула она, и это прозвучало неуверенно, почти по-детски наивно.
— Я уже отвечал тебе на этот вопрос, — я покачал головой, чувствуя, как меня начинает засасывать в эту воронку бессмысленных переговоров.
— Нам же так хорошо было вместе… — в её голосе зазвучали нотки лёгкой мольбы, но я был неумолим.
— Не начинай.
Она замялась, её пальцы всё ещё сжимали мой рукав, будто это якорь, не дающий ей окончательно утонуть в стыде. Она не отпускала, но и не знала, что делать дальше.
— Что мне сделать? — прошептала она, и в её глазах читалась настоящая, неигровая беспомощность.
— Чего? — я искренне удивился, не поняв сразу её порыва.
— Что мне сделать, чтобы ты был со мной⁈ — она нахмурилась, и в её голосе прорвалось отчаяние, смешанное с упрямством.
«Мы, парни, также выглядим, когда такое говорим?» — промелькнула у меня мимолётная, отстранённая мысль. Жалко и немного нелепо.
— Отсоси мне, — бросил я с саркастичной усмешкой, просто чтобы закрыть тему, потому что сам не знал, что ей ответить.
— Прямо здесь? — её глаза округлились от шока, она инстинктивно оглянулась по пустынному коридору.
— В моей комнате. Там никого сейчас, — я махнул рукой в сторону двери, всё ещё будучи абсолютно уверен, что это шутка и на этом всё закончится.
Жанна задумалась. Я видел, как за её высоким лбом идут сложные процессы, как она взвешивает все «за» и «против», как её гордость борется с желанием всё