Я вышла в общий зал. На столике, вокруг которого стояли диваны, лежала забытая колода карт. Я взяла ее и стала перебирать. Колода оказалась интересной: в пику своим родителям, всегда подчеркивающим свой статус, я часто смотрела бесплатное «тиви» и любила старые фильмы. Киноискусство в нашем веке дважды переживало «период ремейков», то есть находилось на уровне плинтуса: в начале века, когда все ударились в 3D, и в середине, когда 3D вытеснило головиденье. Забавно, кстати, что даже Великая Эпидемия Януса не так сильно повлияла на киноиндустрию, как эти два события. Только совсем недавно вновь стали появляться смотрибельные новинки. Потому мне и нравилось старое кино. Многих персонажей карт я хорошо знала, о других тоже имела кое-какое представление. Я знала, что Куинни гадает на этих картах, и подумала, что неплохо было бы научиться и самой… И вдруг я боковым зрением заметила приближающегося ко мне человека.
На миг я сжалась, чувствуя, как в моей левой руке теплеет – не знаю, какой коктейль там варился, но в том, что вкусившему его мало не покажется, можно было быть уверенной. К счастью, человек оказался просто Бракиэлем… как он зашел так бесшумно?
– Привет, – сказал Бракиэль, плюхаясь на диван рядом со мной. Выглядел он уставшим. – Не убивай меня сразу, окей? Я просто пришел узнать, как у тебя дела.
– С чего я буду тебя убивать? – пожала плечами я. – Кажется, моя репутация начинает работать против меня. Я в норме, даже слишком, но рада тому, что ты заглянул в гости.
– Хотел притащить тортик, – улыбнулся он, – но робокухня, как всегда, предлагает нечто со вкусом торта, но на вид похожее, хм, на пирог из глины. А в тортах внешний вид не менее важен, чем вкус, так что, прости, я с пустыми руками.
– Могу заказать тебе пончиков и чаю, – сказала я. – Или кофе. Джинн с Призраком немного поработали над нашей робокухней, и теперь пончики хотя бы напоминают пончики, а чай внешне отличается от кофе.
Бракиэль сглотнул слюнки:
– Вообще-то, я бы не отказался. Честно говоря, не помню, когда последний раз ел, не говоря о том, чтобы пить чай. Кстати, мне больше нравится кофе.
Я отошла к нашей робокухне (каждый жилой блок на «Левиафане» имел собственную, что выгодно отличало его от антарктической базы), поколдовала над ней и вернулась с подносом, на котором была тарелка коричневых пончиков, покрытых коричневатой глазурью, кофейник и две небольшие кружечки.
– Слушай, может, тебе что-то основательнее хочется? – спохватилась я. – Если ты не ел…
– Ничего, пончики подойдут, – заверил меня Бракиэль. – Давай я за тобой поухаживаю.
Мы пили кофе, закусывали пончиками, и Бракиэль рассматривал колоду Куинни.
– Забавные карты, – сказал он. – Видел бы меня сейчас мой ребе, моментально проклял бы!
– За что? – спросила я.
– Это же гадальные карты, правильно? – ответил он.
– Да, – подтвердила я. – Куинни на них гадает. У нее есть карты для всех нас.
– Странно, – сказал Бракиэль. – Знакомый узор. И эти знаки… я как будто уже где-то видел что-то похожее, вот только где?
– Может, во сне? – спросила я. – Я, например, иногда вижу странные сны…
«А иногда страшные», – мысленно добавила я. Я порой видела кошмары, но ни один не запомнила.
– Может быть… – Бракиэль задумчиво сдвинул карты, – интересно, какая из них моя?
Он, вероятно, не очень удачно сдвинул колоду, потому что три карты выпали – две рубашкой вниз, одна, между ними, рубашкой вверх.
– Интересно, – сказала я, – Может, это и есть ответ?
Слева лежал валет, похоже, трефовой масти. Справа – король, его мастью были, видимо, черви, но больше они напоминали чаши.
– И кто я, по-твоему, – улыбнулся Бракиэль, – валет? Или король?
Еще до того, как он задал свой вопрос, я услышала тихое шуршание, а когда Бракиэль, сидящий спиной к входному проему, говорил, увидела, как в помещение въехал Цезарь с ребятами на борту – не было только Джинна и Фредди, но по удовлетворенному лицу Призрака было ясно, что с ними ничего серьезного не случилось, наверно, просто решили пешком пройтись, чтобы не перегружать Цезаря.
– Валет, – ответила на вопрос Бракиэля Куинни. – А король – твоя Нтомбе. Не удивляйся, Кураторы все выходят королями независимо от пола.
Куинни подошла к нам первой.
– Погадать решили в наше отсутствие? Говорят, что к чужим картам нельзя прикасаться, но, по-моему, это чушь и чепуха. Тем более что, судя по всему, карты признали тебя. Хочешь узнать свою судьбу? – Она указала ногтем на карту, лежащую рубашкой вверх. – Или боишься?
– Я иудей и в судьбу не верю, – пожал плечами Бракиэль. – Так что чего мне бояться?
Куинни перевернула карту. Обнаженная женщина, чем-то похожая на Нинель, слилась в страстном поцелуе с коротко стриженным мужчиной с лицом, покрытым шрамами. Как ни странно, мужчина был одет, а выражение его лица было пугающим, злым. Этого фильма я не видела.
– Шестой аркан, – торжественно сказала Куинни. – Влюбленные, в другом переводе – Любовники.
– А на карте как написано? – спросил Бракиэль. Куинни пожала плечами:
– Не знаю, этот язык мне незнаком.
– Кстати, – сказала Тень, – помнишь, мы хотели выяснить, что это за письменность? Дарья еще сказала, что видела похожие символы во сне.
Я вздрогнула и посмотрела на Бракиэля. Тот пожал плечами.
– И Фредди видел, – подтвердила Дарья. – Это было на антарктической базе. Помнишь, Призрак?
Призрак, только закончивший манипуляции со своим стальным конем – после каждой поездки он проверял системы Цезаря, что-то нивелировал, подкручивал, – уселся рядом с Куинни и сказал:
– Сhe cazza, и что я должен помнить? В колодец упал Фредди, а не я. Я думаю так – сейчас они с Джинном притащат сюда свои cullo, вот у них и спросим, чего гадать? Джинн заодно по сетке прошвырнется, может, и узнает, что это за закорючки…
Он откинулся на спинку дивана, скрестив пальцы за головой, и сказал:
– Хотя, cazzarolla, что-то мне подсказывает, что это сейчас не самая важная наша проблема. С учетом той merdosa, с которой мы имели дело.
– О чем это он? – спросила я у Тени.
– Ты это о чем? – добавил Бракиэль.
– Bellimbusto[31], – ответил Призрак, – ты вообще-то в курсе, что у нас на станции, аккурат под медлабом, живет страшная pezzo di merde, вероятно, инопланетного происхождения, по всей видимости питающаяся нашими душами?
– Ты что-то курил сегодня? – спросил Бракиэль. – И если да, то где ты это взял на «Левиафане»?
– Он говорит правду, – сказала Тень. – На станции присутствует некое существо, которое, возможно, старше самого человечества. И что самое характерное, есть повод считать,