И я никак не мог остановить это.
Фредди
На душе у меня было неспокойно. Не знаю почему, но мне казалось, что ребятам что-то угрожает. Хотя что может угрожать в простой прогулке по станции, созданной вроде как специально для Проекта, то есть для нас?
Причем со стороны казалось, что и Джинн, и Призрак сейчас сидели рядом со мной на траве. Между нами была разложена небольшая скатерка, на ней стояли три початые упаковки пива и кое-что из меню здешней робокухни, столь же невзрачное на вид, сколь прекрасное на вкус.
Мы живем в мире иллюзий, и чем дальше, тем больше этих иллюзий вокруг нас. У моей Тени есть дар видеть эти иллюзии, и иногда ей довольно тяжело с этим даром. А я, например, не вижу в иллюзиях совсем ничего плохого. Когда-то я был напрочь лишен их, я был заточен в месте, где нет и не может быть никаких иллюзий, и видел мир таким, какой он есть – неприглядный, местами страшный и отвратительный. И если иллюзии могут сделать его лучше, почему бы нет?
Сегодня, а фактически уже скоро, в течение часа, на станцию должна прибыть последняя группа участников Проекта. А завтра возобновятся занятия. Признаюсь, я уже соскучился по ним. Мне есть чем занять себя, я даже могу учиться самостоятельно, но (вероятно, единственный из цепочки, не считая Бракиэля) я любил эти уроки. Мрачный и рассудительный Лорд часто впадал в философию; Барака не щадил учеников, хотя все мы прекрасно понимали, что нас он «обрабатывает» даже не вполсилы – так, слегка только, но нам и этого хватало. Апистия была откровенна и цинична, она могла позволить себе прямо на лекции пропустить стаканчик, но она всегда искренне отвечала на наши вопросы с предельной откровенностью, порой не щадя ни нас, ни себя, ни других Кураторов, ни человечество в целом. И Ника, от которой, казалось, исходило какое-то особое тепло…
– Э, ребята, а вы что тут делаете? – вот уж не ожидал, но на полянке неожиданно появился удивленный Бракиэль. – Нашли наш парк? Молодцы, добро по…
Он уставился на повернувшихся к нему Цезаря и Купера, потом перевел взгляд на меня:
– Та-ак… все страньше и страньше. Фредди в компании фич Призрака и Джинна разыгрывает сценку «пикник у бани».
– Что, пойдешь Кураторам заложишь? – неприязненно сказал я. Он присел на траву на свободное место:
– Вот еще… у тебя настоящее пиво есть или только иллюзорное?
Я протянул ему холодную банку без надписей.
– А, собственно, с чего ты взял, что мы фичи? – спросил Купер. Бракиэль вскрыл банку – пиво брызнуло на траву, но он быстро остановил его бегство из банки, перенаправив его в свой рот. Допив, он улыбнулся:
– Вот же мешуги… я так подозреваю, наша парочка решила опять вляпаться в какую-то передрягу и придумала весь этот маскарад. Круто, конечно, но только против железяк. Кураторы и, хм, некоторые наиболее внимательные ученики обладают таким режимом периферийного зрения, при котором живого человека от фичи отличить что два пальца в пиво опустить.
– Гонишь, – сказал я. Ни о чем подобном на моей памяти на лекциях не говорили.
– Нет, – ответил Купер. – Это возможно. Но мы, Бракиэль, не рассчитывали на встречу с кем-то из Кураторов.
– Зря. – Бракиэль отхлебнул еще пива и вполне в соответствии со своим прозвищем уставился в небо. – С учетом того, как они умеют исчезать и появляться в самых неожиданных местах…
– Ты тоже, – сказал я.
– Знаешь, – ответил он, – вообще-то, это наш с Нааме парк. Кстати, именно на этой лужайке мы с ней впервые занялись любовью. Говорю просто для того, чтобы объяснить, что я здесь делаю. Не шпионю, а гуляю. Я часто гуляю здесь – приятные воспоминания, опять-таки, небо прямо надо мной. Это ведь не голограмма, полукупол настоящий, из искусственного алмаза.
– Ничего себе алмаз! – обалдел я, глядя на купол новыми глазами.
– Искусственно выращенный здесь же, в космосе, – пояснил Бракиэль. – Твердый, но не хрупкий, может выдержать даже удар метеорита размером с шаттл.
Он бросил быстрый взгляд в небо:
– Кстати, о шаттлах. Видишь ту звездочку?
Я кивнул. Эта звезда была довольно яркой и, в отличие от других звезд, двигалась, приближаясь к станции.
– «Атлантис», – сказал Бракиэль. – Пилотирует сам Лорд. Идет точно по расписанию, секунда в секунду, не удивлюсь, если и причалит без отклонения от объявленного прибытия. Лорд пунктуален.
– Откуда ты знаешь, что это он? – спросил я. Бракиэль посмотрел на меня странно:
– Ты чего, это же моя сверхспособность, забыл? Я знаю все, что происходит в ближнем космосе, и многое из…
Он замер, а затем сказал изменившимся тоном:
– Что за чертовщина, его же здесь не было!
– Кого? – не понял я, но он не ответил. Вскочил на ноги, опрокинув отставленную раньше недопитую банку пива, которое пенящимся потоком потекло по траве, и сказал:
– Надо предупредить Нааме! Фредди, свяжись с ребятами. Пусть бросают все, что начали – может понадобиться соединиться в цепочку.
– Что случилось? – спросил я.
– Пока не знаю, – ответил он через плечо. – Что-то плохое. Машеу бен-зона[24], хоть бы я ошибался!
И убежал, оставив меня с фичами втроем, но ненадолго. Как только Бракиэль ушел, к нашему пикнику присоединился Молчаливый Гигант.
Когда фичи Призрака и Джинна остались со мной, свою фичу я отправил с ними. Общаться с ней они не могли, но, по крайней мере, находились под ее присмотром и охраной. Но теперь Молчаливый Гигант возник в нашей компании и, что называется, с порога выпалил:
– Они спустились в Темный коридор!
– И что? – не понял я. – У ребят есть фонарики. После нашего приключения на антарктической базе Призрак вообще с ним не расстается, по-моему, даже спит с ним.
– Темный коридор, – пояснил Цезарь, кажется, встревоженно, – это особое место на станции, куда фичи не могут проникнуть.
– И что там? – спросил я, поднимаясь на ноги. Кажется, ребятам нужна будет помощь.
– Мы понятия не имеем, – сказал Купер. – По этому месту нет никакой информации, кроме того, что оно обозначено на плане.
– Отлично, – сказал я, хотя все это было ни фига не отлично. – Как быстрее всего добраться до этого коридора?
Купер показал план с уже обозначенным путем до этого самого загадочного коридора. Совсем рядом с медлабом,