– И что? – спросил я ее. Она не ответила, лишь молча смотрела на меня. – Нааме…
Она замычала и опустилась на четвереньки. Я увидел тоненькую ниточку слюны из уголка ее рта.
– Нааме? – сказал я.
– Ы-ы-ы-ы-ым-м-м-м, – ответила она и поползла ко мне. Двигалась она как зомби из малобюджетного голофильма, рывками. Я непроизвольно шагнул назад, упершись спиной в дверь, а она подползала все ближе, мыча и пуская слюни. – Нааме, что с тобой? Что они с тобой сделали?
Она подползла ближе. От нее неприятно пахло, и вблизи ее мимика казалась еще страшнее, словно это был и не человек вовсе. Но это была Нааме, что-то от нее было в глазах этого существа. И я присел – сначала на корточки, затем опустился на колени.
Она посмотрела на меня почти осмысленно.
– Бра-ки-эль, – сказала она отрывистым, неприятным голосом. – Лю-бишь?
– Люблю, – сказал я и, потянувшись вперед, обнял ее. Мне приходилось напоминать себе, что это – тоже моя Нааме. Одна из тысячи ее ипостасей. И если я ее люблю, то люблю даже такой.
Внезапно она обмякла и выскользнула из моих рук. Я на миг испугался, наклонился над ней… и услышал звук открывающейся двери. Потом тихие шаги и знакомый запах сигарет и парфюма, контрастирующий с неприятным запахом, исходившим от тела, лежащего передо мной.
– Ты дурак, Бракиэль, – сказала Нааме, присаживаясь на корточки. – Ты кретин. Неужели ты мог бы любить меня даже такой?
– Да, – ответил я, поражаясь, как глухо звучит мой голос. – Если мы любим только здоровых и прекрасных, грош цена нашей любви. Любовь – это ведь, прежде всего, самопожертвование, разве нет?
– Не знаю, – сказала она. – Но начинаю верить. Начинаю понимать, что, наверно, так оно и есть. Да, так оно и есть.
– Конечно, – сказал я. Она протянула мне руку и сказала:
– Вставай. Идем отсюда.
Мы пошли обратно – молча, мимо накрытых тканью тел на столах. В первой комнате два андроида перекладывали изувеченное тело на стол, а третий вытирал кровавые пятна с пола.
Когда мы вышли в коридор, она сказала:
– Прости меня.
Я промолчал. Только кивнул. Я должен был сказать что-то вроде: «Ну что ты, пустяки», но так и не смог себя заставить.
– Я проведу тебя в твои апартаменты, – сказала она, не глядя на меня.
– Ты останешься? – спросил я.
– Не сегодня, – ответила она. – Тебе еще надо забыть… все это. Б'аннах'химджиме, я не должна была этого делать! Какого черта!
Я обнял ее за плечи, чувствуя, что что-то изменилось. Кажется, она в первый раз действительно нуждалась в моей защите. В моем участии.
– Лучше бы ты осталась, – сказал я, вспоминая ее ползущего доппельгангера с пустыми, лишенными разума глазами. – Мне не нужно ничего забывать, чтобы продолжать любить тебя.
– Зато мне нужно забыть, – ответила она. – Прости, но сейчас я не смогу.
Я вновь кивнул и ничего не сказал.
* * *
Когда мы уже подошли к моим апартаментам, она остановилась. Я тоже остановился и обернулся к ней. Она смотрела на меня и молчала, потом сказала:
– Все пошло не так, Бракиэль. Все казалось таким простым, но потом появился ты и, как какой-то безумный ледокол, взломал все, что можно в моей жизни. Но я даже рада этому. Да, я рада. И знаешь, я сегодня не останусь с тобой, но никогда, даже в самые острые моменты любовного экстаза, ты не был ближе к моему сердцу.
– Это только начало, – сказал я, беря ее за руку, чувствуя, как напрягаются ее пальцы. – Быть близко к твоему сердцу – это слишком мало. Я хочу быть в нем. И буду.
После чего поднес ее руку к губам и поцеловал. А потом ушел в свои апартаменты.
Смирное время
Фредди
– Ну что, маленький, почесать тебя? – спросил Призрак, и Цезарь приветливо мигнул фарами. Призрак опустил на круп своего металлического коня левую руку, и от ладони к металлу полилось зеленоватое сияние. Цезарь утробно заурчал.
– Позер, – заметил Джинн, сидевший на диванчике. Перед ним в воздухе плавал голографический куб с трехмерной микросхемой, в которой то появлялись, то исчезали связи-аксоны.
– О, пресвятая Мадонна, и кто бы говорил! – парировал Призрак. – Джинн, который не может пройти мимо стенки, чтобы не ощупать ее на предмет наличия скрытой электроники!
– Ничего я не ощупываю, – смутился Джинн. – Оно само по себе находится!
Мы на станции уже девять недель. За это время занятия с нами не проводили ни разу, и вообще, казалось, из всех Кураторов на станции была одна Апистия. Возможно, кроме нее была еще Леди Н., но ее мы ни разу не видели. А Лорд и Барака не появлялись вовсе.
Мы исполнили свое обещание, данное нами Льдинке, хотя она еще не могла оценить этого. Льдинка по-прежнему была в коме, несмотря на то что ей приживили новые конечности. Апистия объяснила, что дело тут вовсе не в приживлении, а в том шоке, который Льдинка получила во время боя с Пламенным Корпусом. В отличие от Леди Н., Августа и Олги, ее пытались взять живой, но не учли, что Леди Лёд успела пусть немногому, но научиться в Проекте. Она вынесла несколько, свыше десяти, попаданий нейрошокера (и это не считая других видов оружия, пытавшихся ее обездвижить, но приведших к тому, что конечности получили сильнейшее обморожение, так что пришлось отнять их). В конце концов, она могла бы быть парализована или вообще умереть, если бы не Леди Н., которая, несмотря на собственные раны, буквально притащила ее на себе на борт «Левиафана».
Но, пусть Льдинка и не могла пока этого оценить, мы ради нее решили принять свои первые киберпротезы, то есть удалить вполне здоровые руки, доставшиеся нам от родителей, и поставить выращенные искусственно. Говорю «первые» потому, что большинство из нас на этом не остановилось и почти все мы записались в очередь на следующий этап трансплантации.
Потому что это круто!
Например, у меня в руку встроен импульсный лазер повышенной мощности, способный одним удачным попаданием превратить современный ховертанк вроде М66 «Шварцкопф» в груду бесполезного мусора. Кроме того, кости скелета руки «выращены» из структурированного под живую костную ткань биметалла. А сурдомышцы, вплетенные в ткань обычных мышц (внешне моя новая рука вообще не отличается от той, что я оставил Кураторам на память), в сочетании с этими костями превращали мою руку в силовой манипулятор, с помощью которого я могу сломать металлический стержень (любой, который смогу