– Ваша цепочка помнит, какие вы, – говорил Купер. – В этом кроется основа силы Дарьи – она умеет воплотить эту память в воск. Но у этой памяти есть практическое применение. Призрак, подними руку, пожалуйста.
Я осторожно приподнял все еще сжатую в кулак руку, стараясь не смотреть на свежую рану. Не получилось, но дело вовсе не в ране – мой отрубленный палец, словно нанизанный на невидимый, воткнутый в руку стержень, поднялся со столешницы и висел в воздухе рядом с моим кулаком!
Cazzarolla, чудеса на ровном месте!
– А теперь, – сказал Купер, вероятно бывший в этом процессе модератором, – представьте себе, что у Призрака палец не отрублен. Это сложно, но у вас получится.
Pacco di merde, сложно… сложно спать на потолке, а это, вообще-то, называется по-другому. Neanche cazza, вот так это называется… но я, похоже, действительно в голову ударенный: зажмурился и представил. Ни фига не было. Не отрубал я себе мизинца. Это был типа прикол такой, как те приколы, что на карнавалах под Хеллоуин продают.
Всеобщий вздох заставил меня посмотреть на свою руку… точнее, сначала я посмотрел на ребят. Тень была бледной, прямо какой-то полупрозрачной. Она прижалась к Фредди, а Дарья вцепилась в своего Джинна. А меня, оказывается, обнимала Куинни, и обнимала как-то так необычно, словно от чего-то защитить хотела.
А уж потом я посмотрел на свою руку. И осторожно, не веря, пригнул к кулаку только что отрубленный мизинец.
Тень
Кошмар какой, я чуть в обморок не упала. И упала бы, если бы не Фредди. Он обнимал меня крепко, но нежно, и мне было не так страшно. Хотя и страшно. Своей фиче я, конечно, доверяла – а мало ли что может быть на уме у других фичей?
Когда Призрак ловким ударом отсек свой мизинец, я на короткое мгновение почувствовала боль. Его боль. Фредди едва заметно вздрогнул – он тоже почувствовал. Мы не успели ничего предпринять – я вдруг поняла, что рука Куинни полностью слилась с рукой Призрака и его палец держится… ой, не знаю, как объяснить. А потом к ее руке добавилась рука Джинна. И Дарьи. И наши с Фредди.
И Бракиэля.
И Льдинки? Но у нее же не было рук, вспомнила я. Или были? Получается, даже если мы теряем что-то, то не насовсем? Палец Призрака, руки и ноги Льдинки, ее фича – все это жило в нас. Все это можно вернуть!
И я вдруг поняла еще что-то, что-то связанное с Дарьей, поняла – и тут же забыла. Я беспомощно посмотрела на Дарью, но та была сосредоточена на помощи Призраку. Который, кстати, медленно поднял руку…
…и отрубленный мизинец поднялся вместе с ней!
– А теперь представьте себе, что у Призрака палец не отрублен, – сказал Купер. – Это сложно, но у вас получится.
Я внезапно поняла – получится. У меня, а у Дарьи так и подавно. Мы с ней всю жизнь придумывали себе альтернативную реальность, и… я поняла, что однажды я придумала ее, свою сестру, с которой нас разлучили в детстве. А она, наверно, придумала меня.
На миг мне стало страшно: на короткое мгновение я подумала – может, я окончательно рехнулась, и все происходящее – мой бред, глюки воспаленного мозга? Но Дарья – она ведь не просто придумала, она вылепила каждого из нас, а потом встретила вживую и не считает, что сошла с ума.
Значит, и со мной все нормально…
А потом слияние распалось.
Куинни
– Вам нужно отдохнуть, – сказал Купер. – Два слияния за сутки – слишком круто даже для вас, по крайней мере, пока. Я чувствую, что когда-нибудь слияние будет для вас совершенно обычным – с каждым разом вы меньше устаете и меньше тратите энергии. Но сейчас отдохните. И не вызывайте нас.
– Почему? – спросил Джинн.
– Во-первых, это трата вашей энергии, – сказал Купер. – А во-вторых, нам тоже есть чем заняться, окей?
– Слишком уж вы стали самостоятельные, – фыркнул Джинн. – А вдруг ты мне понадобишься?
– Взломать здешнюю сеть ты и без меня сможешь, – заверил его Купер. – Конечно, при форс-мажоре мы тут же появимся. Но, серьезно, сейчас нам нужно время. Скоро очнется Льдинка. Мы хотим вернуть ей Арвен.
– А получится? – спросила Дарья. – Может, мне слепить ее из воска?
– Ее придется изваять из шерсти, – сказала Эсмеральда, дотоле робко прятавшаяся за спиной хозяйки – даже одетая в тунику, фича Дарьи стеснялась появляться при ребятах, она и сейчас несмело выглядывала из-за ее спины. – И найти бусинки для глаз.
– Найдем, – сказал Призрак, сжимая и разжимая восстановленный кулак. Я видела, что в месте, где прошел нож, на смуглой коже виднелся белесый шрам.
– Мы ее помним, – сказал Купер. – Она живет в наших душах, она часть нас. Получится, не сомневайтесь.
И фичи исчезли – совершенно синхронно.
Мне было не по себе. Не так давно, хотя, кажется, прошла уже целая вечность, я сделала нечто рискованное – я провела некий ритуал и очутилась в мире, в который сама не верила, который считала сказкой. Но в этом мире я узнала нечто, что подтвердилось потом в нашем мире, – и испугалась, задним числом.
На самом деле я та еще трусиха. Но боюсь всегда с опозданием, сначала нахожу приключения на пятую точку, влетаю… как там говорит Призрак? – в bucca di culo alla baleno, как-то выбираюсь, а потом уже начинаю бояться, прямо до оцепенения.
Интересно, кстати, а Призрак боится? Мне иногда кажется, что нет. Мне кажется, что даже в аду он будет, ругаясь своими итальянскими словами, расстреливать чертей из своих «беретт».
А я буду подавать ему патроны.
* * *
Конкретно сейчас мне было страшно. Очень страшно. Мы действительно влезли в bucca di culo alla baleno. Сунули голову в пасть крокодила. Мы вообще не думали, что это может быть опасным. А теперь назад дороги нет. Как в том месте, куда я прогулялась, не веря в то, что это может получиться.
Но у меня получилось. Впрочем, и получилось вернуться.
Я прижималась к Призраку, чувствуя, что дрожу; к счастью, Призрак не обращал на это внимания. Когда фичи исчезли, я сказала:
– Между прочим, они правы: нам действительно надо отдохнуть. Призрак, в какую комнату мы пойдем?
Призрак перестал осматривать свою руку и обернулся ко мне.
– Мы?
– Да, che cazza, мы, – сказала я. –