Потому что внезапно я понял, что сам становлюсь объектом неразделенной любви со стороны существа, которого человеческая психика не воспринимает как равного. Но если бы я сам именно таким взглядом смотрел на Норму, я справился бы с этим. Но вот в чем загвоздка – Норма, которую я как раз сейчас собирался переместить в тело своего «Таннина», была для меня человечнее многих людей. Того же кабана, например. И в этом смысле я не знал, что делать с ее чувством – а в том, что это любовь, я даже не сомневался.
Призрак
Cazzarolla, это было круто, хоть пострелять мне и не дали. Но все равно круто – я чувствовал себя каким-то сверхъестественным существом, могущественным Террористом[12], способным в одиночку справиться с небольшим флотом. Реально, я мог бы перебить этих дронов, как cazzo di gattini[13], они бы и чихнуть не успели… если дроны умеют чихать. Да что там – я мог бы саму платформу за минуту отправить в bucca di culo, если бы понадобилось. И даже немного жалел, что не возникло такой необходимости.
Вообще, может показаться, что я какой-то недалекий – интересуюсь только девочками, тачками и драчками. Во-первых, не всем же быть «далекими», у нас и так полкоманды таких. Во-вторых… не такой уж я svampito[14], каким могу показаться на первый взгляд. Да, я предпочитаю не рассуждать на разные неконкретные темы, cazzarolla, но, по-моему, это вовсе не показатель недостатка ума.
Иногда я замечаю то, чего другие не видят. Например, прямо в разгар схватки мне в голову пришла интересная мысль. Допустим, Пламенеющий Корпус, или как их там зовут, ну, короче, те merdozo, что напали на нашу базу, не секут, где у Проекта другие площадки. Окей, Земля большая, легко потеряться. Хотя найти нашу подводную базу можно было бы, наверно. Вон подлодки с ракетами именно потому из моды вышли, для современной гидролокации со спутников подлодка все равно как на ладони.
Но, повторяю, допустим, искали, но не нашли. Все-таки это океан, который до сих пор изучен хреново, хотя под водой уже чего-то там строят. Но вот наша орбитальная станция, та, на которую мы перебираемся – она-то висит прямо над Землей, и ее не заметить трудно. Я слышал, международная система контроля околоземного пространства, которую со скрипом и рыпом запустили в двадцатых после того, как небольшой астероид натворил делов на юге Китая, фиксирует на орбите любые объекты размером больше перочинного ножика. Те же байки рассказывают про всемогущее ПВО Федерации. Che cazza, насчет ПВО Федерации – святая правда – от тридцати с половиной сантиметров, то есть фута. А наша станция, наверно, побольше будет, и что – ее с Земли не видно? Che palo, расскажите моему покойному дедушке, может, он поверит.
То есть вполне возможно, что мы летим в огромную ловушку, и допер до этого только я! Когда цепочка распалась, хотел поделиться этим с Джинном и Фредди, но оба этих stronzo были заняты со своими девочками и только отмахнулись. Зато заинтересовалась Куинни.
– Что-то ты неважно выглядишь, – сказала она, отстегиваясь (на кораблике вернулось нормальное тяготение, и неудивительно – мы приближались к цели, и ее можно было уже увидеть прямо по курсу, но мне было не очень удобно с моего места), – у тебя что-то болит или шило в заднице отсидел?
– Спасибо за заботу, ma bella, – сказал я. – Ни то, ни другое. Так, инстинкты зашевелились, когда не надо.
Куинни тут же опустила глаза, потом опять взглянула прямо на меня:
– Чет не заметно. А если учесть, что у слона короче, должно было быть.
– Не те инстинкты, bambinga, – пояснил я. – Просто я чувствую, что мы сами лезем per bucca di culo alla baleno, сечешь?
– Ты про станцию, что ли? – улыбнулась Куинни. Я кивнул. – Забей.
– I quo cazza? – удивился я.
– Помнишь, как вы с Джинном искали Тень с помощью техники? – спросила она. Я кивнул – после этого мы узнали, что Тень невидима не только для человеческих глаз, но и для оборудования. – Так вот, со станцией почти то же самое.
Я недоуменно покосился на полукилометровую байду, при виде которой любой современный стадион разрыдался бы от зависти:
– Che cazza, но я же ее вижу!
– Нет, – ответила Куинни. – Станция позволяет себя видеть – тебе, мне и всем остальным. Кстати, надо будет Тени эту фишку рассказать. Выходит, прятаться можно не только полностью, но и выборочно.
– Стой, – перебил ее я. – Это… то есть на станции кто-то делает ее невидимой? Лорд?
– Нет, – ответила Куинни, мгновенно помрачнев. – Не Лорд. Кто-то еще. И хватит об этом.
– Ты не понимаешь, – сказал я. – Это важно! Ведь этот Куратор, получается, круче нашей Тени в тысячи…
– Это ты не понимаешь, – ответила Куинни, не глядя на меня. – Я, правда, и сама еще не поняла, что это, но это меня пугает, по-настоящему пугает. И не будем об этом пока а то я окончательно струхну.
– Cazzarolla, ну и чего ты боишься? – попытался успокоить ее я. – Я же рядом.
Она посмотрела прямо мне в глаза. В ее глазах был страх, и все-таки она улыбнулась:
– Эх, Призрак… конечно, ты рядом. И все, что произойдет, произойдет и с тобой, и со мной. Это мне предсказал когда-то твой соотечественник, Чезаре Маркантонио Ресинголо…
– Король? – Я вытаращился на Куинни так, словно видел ее впервые. – Ты знакома с Ресинголо? Охренеть…
* * *
Ресинголо был городской легендой Палермо. Говорят, он был последним каталой Евросоюза. Еще говорят, что он владел чем-то вроде пресловутого НЛП – мог завалить в койку любую девочку, сделать так, чтобы ты сам ему выложил все содержимое своих карманов, или