Леван покачал головой. Его только что вымытые волосы блестели в приглушенном свете факела.
— Забудь.
— Ты сам бы забыл? — Сделав шаг навстречу, потом другой, она положила руки на его широкие плечи и заставила посмотреть на себя. Тепло его тела заструилось по ее рукам, будто Саффрон поднесла их к очагу. — Расскажи мне все, Леван.
Отведя взгляд, он чересчур внимательно посмотрел на свою пронзенную ладонь.
— Двадцать один год назад моя мать погибла во время грабежа в Альмере. Прямо возле белландрийской границы. У Сегала был список зарегистрированных в Вэллине некромантов. В паре деревень от того места, в Лунесе…
— Жила моя мать, — закончила Саффрон, когда на нее обрушилось понимание.
— Они пришли к вам от отчаяния.
— Откуда ты знаешь?
— Мне рассказал Сегал, когда мы с тобой начали сближаться. Твои родители умерли, потому что погибла моя мать. — Леван посмотрел на нее из-под темных ресниц. — И с тех пор, как я об этом узнал… мне стало казаться, что наши судьбы давно переплелись друг с другом.
Когда она рыдала, согнувшись над телами родителей, юный Леван делал то же самое всего в каких-то нескольких милях от нее.
Сафф всегда это чувствовала: у них общее горе, общая боль, общая судьба.
Если бы она тогда не повернула ручку, ее родители по-прежнему были бы живы.
Как и мать Левана.
Осознание было таким мощным, что не могло поместиться у Саффрон в голове. Она не понимала, должна ли развернуться и бежать прочь из этой камеры, из этого дома, из этой жизни — далеко-далеко, пока не сможет наконец дышать и все обдумать, пока ее ребра снова не встанут на место в груди. Или наоборот, стоит поддаться боли и броситься в объятия Левана, как предсказывало пророчество и давным-давно предопределила судьба.
— Ты искренне веришь, что сможешь вернуть свою мать? — осторожно спросила Сафф. — После стольких лет?
— Лишь вера в это помогает мне держаться на ногах.
В ее памяти вспыхнул образ Лорессы Резаран, неподвижно лежавшей в бледно-голубой усыпальнице. Может, Леван не так уж и ошибался.
Он с болью пошевелился на стуле.
— Можно попросить тебя об одолжении?
Она кивнула. В ушах звенело, и Саффрон едва осознавала, что ее ладони все еще лежат у него на плечах.
Леван указал на пол.
— Кастиан принесла мне мыльной воды, чтобы я помылся, но с прибитой к столу рукой не получится раздеться. Я вымыл лицо, волосы и нижнюю часть тела, но… ты можешь срезать рукав?
Убрав руки с его плеч, Сафф сжала край рукава большим и указательным пальцем. Вытащив палочку, она потянулась к своим практически опустошенным силам, надеясь, что там найдутся какие-то остатки, последние крупицы, которых хватит на простое бытовое заклинание.
— Sen incisuren.
На манжете появился жалкий крохотный надрез.
Отбросив палочку, Саффрон разорвала ткань до самого плеча и на груди, чтобы освободить руку от мантии и черной туники.
Увидев, что было под ними, она резко вскрикнула.
Там оказались тонкие, аккуратные линии шрамов, вырезанные будто для подсчетов. Их были дюжины, если не сотни. Некоторые выглядели совсем свежими: кожа возле последних пяти оказалась воспаленной и красной.
— Леван, что это за херня?
Но какая-то часть ее уже знала ответ.
— Мои убийства, — резко ответил он, избегая смотреть ей в глаза.
Самые свежие, покрасневшие и гноящиеся порезы, должно быть, появились из-за пойманного по ошибке зельевара, троих Белокрылых и Тенеи.
— Вот зачем тебе понадобился бальзам, — тупо сказала Сафф. Она сама не понимала, почему так сильно на него злилась, знала лишь, что ее захлестнул эмоциональный гнев, полный желания защитить. — Зачем ты это делаешь?
Леван пожал плечами, но жест вышел далеким от безразличия.
— Я всегда думала, что ты ничего не чувствуешь, совершая отвратительные поступки. Ты сказал, что твои эмоции давно превратились в шрамы.
Он фыркнул, выдохнув воздух сквозь губы.
— Я чувствую все с невероятной и ужасающей силой. Просто держу все в себе, там, где и нужно.
Леван снял с верхней части тела остатки туники и мантии и бросил их на пол. Осторожно, чтобы не потревожить больную руку, он обмакнул тряпку в воду с цитрусовым мыло и начал обтираться.
Оказалось, Саффрон не могла не смотреть.
Его тело представляло собой карту того, каким он был человеком. Благодаря пробежкам и тренировкам оно оставалось стройным и подтянутым: на руках, плечах и груди бугрились мышцы. Живот, как подметила Сафф, казался более впалым, чем обычно, с двумя глубокими ямками по бокам от пупка. Резко очерченные линии косых мышц уходили под пояс штанов.
А прямо над сердцем виднелся серебристо-розовый шрам от ожога — давний, но безошибочно узнаваемый.
— Значит, клеймо у тебя все-таки есть.
Леван замер на долю секунды, напрягся, но ничего не ответил.
— Когда это произошло?
— Мы было десять.
— Отец? — Саффрон почти боялась услышать ответ, потому что если это было так, то она могла слишком сильно захотеть убить Лириана.
— Клеймо держал Воголан, но приказ отдавал отец.
В его голосе не было слышно ни горечи, ни гнева, но, должно быть, они переполняли Левана.
— Как он мог так поступить с собственным сыном? — Сафф и представить себе не могла, что Джоран причинит ей боль даже сделав порез бумагой.
Сжав челюсть, Леван ничего не ответил.
Там, где его ребра смыкались на груди, была нанесена свадебная татуировка — ветка падуба с двумя листками и двумя ягодами.
Алусия.
Сафф не смогла заставить себя спросить, что случилось. Для одной ночи и так было слишком много болезненных открытий, а измотанность вернулась опять, став еще сильнее.
Леван обтер грудь и пробитую руку — бледная кожа заблестела от цитрусового масла. Но когда дело дошло до спины, он неловко изогнулся, пытаясь достать тряпкой до лопаток, но не особенно справлялся с этим. Настал черед здоровой руки, но выгнуть запястье под нужным углом накак не получалось.
— Хочешь, я помогу? — спросила Саффрон, не успев задуматься о том, что именно предлагает.
Леван на секунду замер, сглотнул с такой силой, что дернулось горло, и отдал ей кусок ткани.
Его спина целиком состояла из мышц: отбрасываемые факелами тени подчеркивали каждую ложбинку и выступ. Сафф провела тряпкой по резким линиям лопаток, и Леван вздрогнул, когда холодная ткань коснулась теплой кожи.
Все еще стоя сзади, Саффрон осторожно взяла его руку и обтерла запятье с подрагивающим на нем пульсом, изгиб локтя, выступающий бицепс. Каким-то образом это казалось более интимным, чем их полный страсти поцелуй, и Леван, кажется, на какое-то время перестал дышать.
Сафф не хотелось, чтобы