— Тише, тише, миленький, — зашептала дородная Марта Сергеевна. — Вот и всё, сейчас полегчает!
Она положила прохладную руку мне на лоб. Не знаю, от этого, или от укола, но пасти боли наконец отцепились от меня и сбежали во тьму, поджав хвосты, слегка поскуливая… Нет, скулил, кажется, я.
— Вот и всё, миленький! Спи! Скоро приедет профессор и вылечит тебя. Всё будет хорошо! — её ласковый голос убаюкивал, внушая надежду. Неожиданно симпатия к этой круглолицей доброй женщине накрыла с головой.
— У вас тоже всё будет хорошо, — пробормотал я, окончательно соскальзывая в тёмную неохватную бездну, питающуюся маленькими альвами, принцами, королями… Кто я, принц или король? Яркая искра сознания сверкнула и угасла — ни тот, ни другой. Я — лишь частица в бескрайнем море. Безмолвная и глухая. Ягода шиповника, отпавшая от колючего стебля, но так и не попавшая в плодородную землю. И всё-таки, я есть!
Глава 2
Глава 2
Даже представить не могу, сколько времени я провёл в этой стерильной темнице, мучимый мастерами пыток в белых халатах. Меня кололи иглами, светили чем-то в глаза, заставляли глотать жутко горькую жидкость, с металлическим привкусом. Если бы я когда-то давно не попробовал кофе, эта горечь могла показаться невыносимой, а так… почти терпимо.
— М-да! — снова он. Его отвратительный фальцет. Вопросы, которые он задаёт тоном непревзойдённого превосходства. Этого усатого типа с высокими залысинами, не снимающего с носа квадратных очков в чёрной роговой оправе я ненавидел больше остальных. Почему? Он же не колет меня, не ворочает, не устраивает промывание желудка… Да потому! Потому что наблюдается закономерность — самые противные процедуры с моим несчастным изломанным телом устраивают именно после его посещений. Профессор Маслов — вот как его зовут. Даже доктор Сучков заискивающе улыбается в его присутствии, хотя в остальное время отдаёт приказы всем подряд, хорошо поставленным басом бывалого полководца.
Профессор Маслов…
— Какой у вас интересный организм! — задумчиво цедит этот волк в овечьей шкуре. — На физраствор реагирует совсем не так, как можно было бы ожидать! Хлорид натрия вызывает замедление регенерации тканей! При пережитой вами обильной кровопотере организму необходимо железо, но на него у вас ужасная аллергия. Ума не приложу, что с этим делать?
— Просто оставьте меня в покое! — презрительно отвечаю я, но слабость крадёт из голоса ноты презрения, оставляя лишь мерзкий тихий хрип.
— Ну уж нет! — важно качает головой мучитель. — Я буду писать диссертацию о влиянии соли и железа на общее состояние некоторых аллергичных больных. Надо же, какие специфические реакции! Кстати, в крови не обнаружено никаких патологий. Также по остальным анализам у вас просто небольшие воспалительные процессы, связанные с обширной резаной раной грудной клетки и множественными порезами меньших размеров по всему телу. На самом деле вам повезло — крупный осколок стекла остановился в сантиметре от сердца. К сожалению, пришлось извлекать ещё много мелких осколков, поэтому основную рану пришлось расширить.
Железо и соль. Для моего вида они смертельны. Не удивительно, что при вливании хлорида натрия так жжёт руку! И это притом, что подменыши приспособлены к жизни в каждом из миров. Пока я не перешёл границу Тир Нан Ог, во мне больше человеческого. Однако, как выяснилось, при попадании в кровь, которая кстати, у меня сейчас красная, как у людей, воздействие этих веществ также неприятно.
Маслов продолжал говорить, но я больше не слушал. Память услужливо подкинула воспоминание, как по приказу брата, меня пытали железом, присыпая раны солью. Правда, тогда я ещё не знал, что Лириан мой брат. Ланселот… Надо же было ему взять себе такое прозвище! Наверняка, этот негодяй был уверен, что благородно творит правосудие!
— … Раз у вас небольшой прогресс, — неприятный голос профессора снова привлёк внимание, — я позволил кое-кому посетить вас. Постарайтесь не сильно волноваться и, если станут сильно досаждать, не стесняйтесь, зовите медсестру.
— Что? — переспросил я.
— К вам придёт следователь. Вы же помните об аварии?
— Да, конечно.
Рада. Мы ехали с ней по шоссе. Она хотела попрощаться с человеческими родителями, прежде чем отправиться в Тир Нан Ог. Я ехал не слишком быстро — хотелось подольше побыть рядом с ней. Не известно, как обернулись бы дела в Волшебной Стране, а в тот момент нам было так уютно вместе… Мне во всяком случае. Когда она рядом, всё кажется достижимым, и на душе спокойно. Рада… Она напоминает хрупкий цветок, пробивающийся к солнцу через заросли колючего кустарника. Чужие шипы оставляют шрамы на нежном стебле, но он упорно продолжает расти, огибая препятствия, двигаясь к своей, лишь ему известной цели.
Сили насмехался над ней, говоря, что безвольная смертная не стоит внимания… Безвольная? Я раз за разом наблюдал, как она вставала, когда её толкали, и двигалась дальше, учитывая опыт. Безвольная… Не сказал бы. Мягкая, нежная, ранимая!
Альвам многое дано: мы физически сильнее и быстрее людей — это заложено в нашей природе. Я часто наблюдал, как она тренируется с Блейзом — рубашка пропиталась потом, закусив губу, снова и снова оттачивает движение… Язвительные замечания отвлекают её, заставляя взглянуть на меня… Как же хочется всё время смотреть в эти зелёные глаза! Владеть её вниманием безраздельно… Ради этого снова и снова высмеиваю — вдруг она разглядит в моей улыбке не насмешку, а обожание? Я так хотел этого и одновременно страшился… Какой дурак!
— Эй! Леонид, вы меня слышите? — оказывается, Маслов продолжал говорить. Надо собраться. Как же тяжело это сделать!
— Я говорю, вам нужно будет рассказать, что помните об аварии. Дело в том, что машина, с которой вы столкнулись, была угнана в Москве, прямо из салона! Представляете?
Я лишь покачал головой — на самом деле, не представляю. Никогда не пытался воровать, даже будучи ребёнком… Ну, разве что вино из дворцовых погребов, однако, это нельзя считать воровством в прямом смысле. Ах, да, палые листья или фантики от конфет вместо денег… Это наш общий трюк — все фейри грешат этим время от времени.
— Вы сможете с ней говорить, или мне отменить посещение?
С ней? С трудом понял: следователь — женщина.
— Да, смогу, только недолго.
— Я дал ей десять минут — этого вполне достаточно. Если уверены, тогда следователь сейчас придёт.
Когда за Масловым закрылась дверь, я был уверен,