Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна
Глава 1 Люк
Глава 1 Люк
Других, когда ты клятвы не сдержала,
Других я заводил себе подруг.
Но если злобное грозит мне жало,
Но если сон смыкает сладкий круг,
Но если пью проклятое вино, —
Твоё лицо мне видится одно.
У. Б. Йейтс
Противный звук врывался в уши назойливым комариным писком, вызывая непреодолимое желание прихлопнуть это надоедливое насекомое поскорее. Хотел отмахнуться, но рука почему-то стала весить целую тонну. То же самое и с веками — никак не желали подниматься, но тут уж пришлось собрать волю в кулак, и всё-таки приоткрыть. Резкий белый свет тут же резнул по глазам, заставляя пожалеть об этом.
Непослушное тело почти не чувствовалось. Только на сгибе левого локтя не давало покоя ощущение жжения и покалывания, будто меня безбожно изжалил целый выводок ос, а потом кто-то сердобольный обрызгал обезболивающим, напрочь позабыв об этом месте.
— Вы слышите меня? — при всем желании никак не мог узнать этот странный металлический голос, не осенённый даже капелькой нормальной жизни. — Попробуйте открыть глаза.
О, я попробовал — с прежним успехом: в мозг немедленно впились белые яростные лучи света, сквозь которые невозможно ничего разглядеть.
— Всё напрасно, — теперь голос говорившего трансформировался в мерзкое кваканье — ну настоящий г-нарвл… Правда, кто такой этот самый г-нарвл я тоже никак не мог вспомнить. — Он никак не приходит в себя. Удивительно, но у такого известного адвоката нет никого, к кому можно обратиться. Бывали случаи, когда посещения родными творили чудеса…
Квакающему ответил всё тот же бесстрастный голос… Ах, вот в чём дело — их двое!
— Благо, средств пока хватает, но, по-моему, от капельниц и лечения становится только хуже. Да, ссадины и гематомы побледнели, некоторые почти исчезли, но внутренние повреждения… Такое впечатление, что они законсервировались — пациент стабилен, но его состояние не меняется.
Второй проквакал что-то совсем неразборчиво.
— Да, я не виню вас — все что возможно делается, это не подлежит сомнению. Однако, как показывает практика, обычных средств недостаточно. Нужно искать какое-то радикальное решение. Я написал профессору Маслову — он согласился на неделе прилететь, осмотреть Королёва. Да-да, знаю, у него огромные гонорары, тем более за личный приём, естественно, проезд будет оплачен, ведь к делу подключился Вилле Тамм — именно он настоял на его привлечении…
Тамм! Это имя мне знакомо! Как же разлепить эти проклятые неподъёмные веки? Что за наказание!
Голоса стихли — посетители ушли. Так даже лучше! Почему-то упоминание профессора Маслова вызывало у меня приступ лёгкой паники. Разговор невидимок не оставлял сомнений — я в больнице. Этот факт только подогревал уверенность — если так продлится дальше, ничего хорошего ждать не приходится. Мне нельзя быть в больнице… Но, тем не менее, я здесь. А значит, нужно выбираться, во что бы то ни стало!
Изо всех сил постарался дернуть рукой — жала ос впились ещё сильнее, но я не сдался, продолжая дёргаться. Может, стоит перевернуться на бок? Да, это определённо оказалось хорошей идеей — дело пошло быстрее. Качнувшись раз, другой, перекатился в сторону и… отправился в полёт! Не долгий, правда. Многострадальную руку прошило уже настоящей болью, которая почти сразу превратилась в тупую и далёкую, ощутимую лишь частью моего ненадёжного сознания. Отвлечённо отметил, что кажется, треснулся головой.
Полежав пару минут, продолжил движение — пусть вслепую, но всё же… К рукам постепенно возвращалась чувствительность. Ноги пока приходилось просто подтягивать за собой — никак не желая слушаться, они тащились за мной словно два бесполезных прохудившихся шланга, которые нерадивый садовник оставил валяться посреди дороги. Основательно вымотавшись, я полежал ещё немного, продолжая попытки разлепить, наконец, непослушные веки. Получилось, правда, не с первого раза. Адский свет теперь стал помягче, в нём проступали размытые неузнаваемые силуэты. Нет, хватит разлёживаться! Нужно продолжать ползти…
Неизвестно откуда взявшаяся твёрдая стойка выскочила из тумана и, со всего маху, заехала мне по лбу — раздался невообразимый грохот. Сверху повалились какие-то предметы, один из которых неслабо приложил меня по спине. Больно наверно, но моё тело так и оставалось картонным. Да уж, в любом плохом есть то, что ещё хуже. Или нет! Хорошее! Совсем запутался. Зато в глазах прояснилось. Светотени отступили, приобретая очертания опрокинутого офисного кресла, какого-то прибора с вырванными проводами, лежащего на полу, чью-то руку, с растопыренными пальцами… С усилием пошевелил ладонью — бледные чужие пальцы с обломанными ногтями тоже зашевелились, вызывая приступ лёгкой паники.
Что-то щелкнуло, прямо передо мной возникли две отёкшие лодыжки в зелёных носках и изношенном сабо на невысоком каблуке… Как интересно! Это что-то новое…
— Доктор! Доктор! Он опять свалился! — да уж, этой женщине можно работать на лесопилке — она без усилий будет снимать кору с деревьев одним только голосом!
К пухлым ногам в сабо присоединились ещё две пары ног в парусиновых тапках и синих сатиновых штанах. Меня тут же грубо подняли с пола — перед глазами мелькнуло испуганное круглое лицо с курносым носом и вздёрнутыми бровями, которое тут же пропало — в глаза вновь ударил неприятный белый свет.
Эти манипуляции, похоже, разбудили тело — теперь оно болело, причём везде! Такое чувство, будто меня вытащили из-под ног слона, обожавшего танцевать степ на чужих животах, причём, также не брезговавшего спинами и головами.
— Чего вы стоите столбом, Марта Сергеевна? Укол немедленно! Он сейчас станет дёргаться от боли и травмируется ещё сильнее! А вы, нежнее пожалуйста! На кровать его, да, аккуратнее! Это же не мешок с мусором! — в бесстрастном голосе доктора всё же прорезались кое-какие живые нотки. — Привязывайте! Что за наказание!
Я дергался, бил ногами, и даже пытался кусаться, но это не помогало. Запястья и лодыжки стянули ремнями и, наконец, задёрнули проклятые жалюзи, погружая комнату в лёгкий комфортный полумрак. Тело фонтанировало ужасной болью. Сдерживаться больше не осталось сил, и я завыл, будто юный оборотень, только что переживший первую трансформацию.
— Марта Сергеевна! Где вы там? Ещё не хватало, чтобы наш пациент, известный адвокат, умер от болевого шока! Колите уже, чтоб вас!..
Боль от укола показалась смехотворной по сравнению с той, что сейчас терзала меня тысячей голодных пастей, жующих плоть, даже не потрудившись разорвать на кусочки. Но, я всё равно завопил хрипло и надтреснуто —