На сборы уходило больше часа. Этого времени хватало не только на подготовку, но и на чтение новостей, проверку прогноза погоды на десять дней вперёд или выбор любовного романа или продолжение чтения текущего.
В выборе литературы она была придирчивее, чем в одежде. В последние годы предпочитала фантастику — меньше любви, больше приключений. С удовольствием перечитывала классику. Впрочем, по будням она редко читала по утрам — предпочитала собираться под рок‑музыку. Если оставались свободные минуты, любила посидеть на диване со своей кошкой.
С домашним животным Валентине не повезло. Кошку подкинул соседский мальчик, который подобрал её в холодную зиму. Обогрел и обласкал. Потом сводил в ветеринарную клинику для стерилизации (назвал Муркой). Покупал корм и наполнитель на карманные деньги.
Но мать мальчика так и не смогла ужиться с животным. Вскоре стало понятно, почему прежние хозяева выбросили кошку. Она не была ласковой. Не проявляла открытой агрессии, но была собственницей и истеричкой. Шипела и царапалась, не подпуская никого к хозяину. Однажды даже укусила мальчика, прокусив ноготь.
Антон — добродушный соседский паренёк — прощал своей кошке все капризы и выходки. Он ходил с исцарапанными руками и ногами, но продолжал её защищать и баловать.
Однако его мать не смогла смириться с привередливостью Мурки: кошка отказывалась от любой еды, кроме специального кошачьего корма. Также она не умела жевать сухой корм и имела скверную привычку лазить по столам — могла уснуть прямо посреди обеденного или прыгнуть на него во время семейной трапезы.
Терпение матери иссякло через четыре месяца. Она в ультимативной форме потребовала, чтобы сын нашёл кошке новый дом. Антон, будучи неглупым парнем, не стал спорить, но и не торопился выполнять требование — всё надеялся, что мама передумает.
Валентина сама предложила забрать кошку после очередной беседы с соседкой. Поначалу она сомневалась, что Мурка действительно настолько «чудовищное создание». Но уже в первую неделю убедилась: прежние хозяева явно преуменьшали масштаб «чудощности» питомицы.
Валя решила действовать строго и бескомпромиссно. За месяц отучила кошку лазить по столам. Но столкнулась с трудностями в вопросах питания: Мурка начала привередничать даже с кошачьим кормом — отказывалась есть одно и то же три дня подряд, требуя разнообразия.
В конце концов терпение Валентины лопнуло. Она посадила кошку на строгую диету — стала кормить её той же едой, что ела сама. Принцип был прост: «Не ест? Значит, не голодная!»
Сначала Мурка воротила нос от миски день‑полтора, но потом набрасывалась даже на обычный кусок хлеба. Процесс перевоспитания шёл медленно, однако Валентина твёрдо решила не давать слабину.
Это утро не отличалось от многих других. Валентина проснулась задолго до будильника — едва начал заниматься рассвет. Открыв окно для проветривания, она улыбнулась, услышав пение ранних птиц. Взгляд скользнул по веткам деревьев, украшенным маленькими сочно‑зелёными листочками.
На заднем дворе уже зацветала абрикос, а в палисадниках вовсю радовали глаз жёлтые нарциссы и фиалки. Были и другие ранние цветы, названия которых Валя не знала. Зато она радовалась, что некоторые из них разрастаются словно сорняки.
«Только начало апреля, а у меня уже такая красота! — подумала она. — Всё же здорово жить в частном секторе!»
Душа Валентины жаждала чего‑то лёгкого и нового. За зиму надоело носить штаны, тёмные свитера, ботинки и кроссовки. Погода позволяла достать из шкафа платья и туфли на небольшом каблуке.
Выбор пал на платье‑рубашку цвета мокко. Когда консультант в магазине предложил её примерить, Валя отнеслась к идее скептически — таких оттенков в её гардеробе ещё не было. Обычно она предпочитала: зелёный, серый или чёрный. Изредка — белый или бежевый.
Но после примерки сомнения исчезли: фасон, цвет и длина подошли идеально. Валентина купила платье, хотя до сих пор не решалась его надеть. «Что ж, пора», — подумала она.
Лёгкий макияж, идеальная укладка, бежевые колготки… Валентина покрутилась перед зеркалом и улыбнулась — отражение радовало глаз. Но какой в этом толк? Она уже забыла, когда в последний раз целовалась — не говоря уж о сексе. Организм требовал близости, однако достойного кандидата на роль любовника в округе не находилось.
Мужчины обращали на неё внимание — в транспорте, на улицах, на работе. Валентина была миловидна, но все эти мужчины казались ей «не теми». А те, кто поначалу завоёвывал её интерес, оказывались женатыми — либо она не вызывала у них ответного интереса. Такая вот дилемма.
Прежде чем выйти, Валентина выгнала свою «пушистую дьяволицу» на улицу — пусть погоняет соседских котов (хотя вопрос, кто кого гоняет, оставался открытым: Мурка оказалась знатной трусихой).
Затем, привычно достав мобильный из сумочки, надиктовала сообщение в семейный чат — ежедневный ритуал. Отчиталась о сне и погоде, пожелала всем удачного дня.
Выйдя на главную улицу, Валентина повернула направо и протяжно вздохнула. На автобусной остановке уже толпились неизменные бабульки.«Не сидится же им дома… — подумала она. —И надеяться на сидячее место не стоит. Хоть бы нормально встать, чтобы меньше людей ко мне прижималось» .
Сорок минут поездки прошли как обычно: медленно, шумно и в какофонии малоприятных запахов.
Выйти на нужной остановке — отдельный подвиг. Одни старики упорно лезут в автобус, другие — неспешно, словно величественные цари и царицы, — выходят. В этой давке нужно успеть просочиться между двумя потоками, особенно когда половина пассажиров тащит с собой «кравчучки».
Выпрыгнув из автобуса, словно пробка из бутылки, Валентина едва не налетела на тучного мужчину. Выдохнула и процедила сквозь зубы ругательства.«Изо дня в день одно и то же… Когда же этим бабулькам надоест таскаться по рынкам и магазинам? Чего им дома не сидится? Пирожки бы жарили или пельмени лепили внукам… Но нет — покупают полуфабрикаты» .
Она понимала, что, возможно, ещё есть люди, которые с удовольствием готовят домашние блюда. Но в последние годы Валя таких не встречала. Зато ежедневно наблюдала, как очередная бабулька покупает пакет жареных пирожков или кило-два пельменей и вареников.
Сама Валентина с удовольствием занималась готовкой. Особенно ей удавались мясные блюда и оладьи. С блинами, к сожалению, дружба не сложилась — как и со сдобой и тортами. Пироги получались более‑менее, и это радовало.
Впрочем, Валя не унывала из‑за неудач в кондитерском деле: к сладкому она была равнодушна с детства. Ей больше нравились солёные, острые или кислые блюда.
Теперь предстояло пробежать вниз по проспекту к отделению