Затем она пожала плечами. Её действительно очень тревожило здоровье белки.
***
Совсем иначе дело обстояло, когда пришло время выбирать подружек невесты для королевской свадьбы. Ими должны были стать одиннадцать молодых леди из самых знатных семейств страны, и в силу возраста и положения Саре было суждено стать одной из них.
Когда пришло приглашение, леди Каролина пришла в ярость.
— Это еще одно оскорбление! — заявила она.
— Это не приказ, — заметил её муж, — от него можно отказаться.
— Я пойду, — отрезала Сара.
— Ты сама не понимаешь, что говоришь!
— Всё я прекрасно понимаю. Если я не пойду, станут болтать, будто я сижу дома и лью слезы. Все и так знают, что меня пригласили. Нет. Я пойду и… заставлю его чувствовать себя не в своей тарелке. Пусть ему будет тошно от моего присутствия, а не мне.
Накануне свадьбы сестру застали в слезах, и Каролина попыталась её утешить. Саре не стоило терзаться. В случившемся была и доля её собственной вины, но зато она получила ценный урок. Вряд ли ей еще когда-нибудь представится подобный случай, но её титул и красота всё же позволят ей составить весьма завидную партию.
— Партию! — вскричала Сара. — О чем вы вообще говорите? Моя белка сдохла!
— Ты просто дитя! — с отвращением воскликнула леди Каролина.
И она была недалека от истины, ибо на следующий же день Сара нашла в саду Холланд-хауса раненого ежа. Она принесла его в дом, веря, что сумеет его выходить. Эта надежда заставила её лицо сиять от радости.
***
В девять часов вечера в Королевской капелле Сент-Джеймса состоялось венчание. Невеста казалась совсем крошечной в своем бело-серебряном платье и мантии из пурпурного бархата, скрепленной связкой огромных жемчужин. Говорили, что бриллианты в её тиаре стоят целое состояние.
Георг остро чувствовал присутствие леди Сары; он не переставал думать о том, как всё могло бы сложиться, стой она сейчас подле него вместо этой чужой женщины. Как счастлив он был бы! И какой злой иронией казалось то, что она, Сара — прекрасная и желанная, — в этот миг находилась так близко к нему.
— Возлюбленные братья, мы собрались здесь… — начал архиепископ, но Георг погрузился в свои мысли. Если бы только он настоял на своем. Почему он этого не сделал? Ведь он — король. Но он принес клятву служить своей стране, не ведать ничего, кроме долга. И долг его был здесь. Он никогда не должен позволить этой невзрачной маленькой женщине, стоящей рядом, усомниться в его привязанности. Он обязан научиться любить её. Он не должен позволять себе думать ни о какой другой женщине. Он и так довольно согрешил. Даже сейчас он не мог выкинуть из головы мысли о той, другой церемонии. Неужели от Ханны нет спасения?
— Призри, Господи, милостиво на них с небес и благослови их, как некогда ниспослал Ты благословение Свое Аврааму и Сарре…
Сарра. Георг почувствовал, как жаркая кровь бросилась ему в лицо. Все взоры были прикованы к нему. Он не удержался и взглянул в сторону Сары. Она встретила его взгляд холодно, с нескрываемым презрением.
Он поспешно отвернулся. «Боже, — молил он, — помоги мне исполнить мой долг».
И вот были произнесены слова, соединившие его с Шарлоттой.
Эта чужая, невзрачная женщина стала его женой.
***
На обратном пути во дворец он увидел в толпе лицо. Оно мелькнуло лишь на мгновение и исчезло. Но этого хватило, чтобы пробудить воспоминания… о доме в Тоттенеме, об уединенной каретной аллее, о том, как он поднимал взор и видел это лицо в окне. А затем — входил в дом, и следовало поспешное объятие.
— Значит, ты пришел, и я рада видеть тебя.
Этого не могло быть. Воображение играло с ним злые шутки, ведь он думал о ней почти не переставая… о ней и о Саре.
Всё это ему лишь померещилось. Как она могла быть здесь? Она ведь мертва и похоронена под могильной плитой с именем Ребекки Пауэлл.
Лорд Бьют был рядом.
— Ваше Величество выглядит потрясенным. Это было суровое испытание, но вы выдержали его величественно. Впрочем, как и всегда…
— Мне нужно поговорить с вами… с глазу на глаз… как можно скорее.
— Да, да. Разумеется.
Во дворце новобрачная пела для гостей, давая им возможность восхититься её искусством игры на клавесине. Объявили к ужину, и гости во главе с королем и новой королевой проследовали в банкетный зал.
Когда трапеза будет окончена, король и королева удалятся в опочивальню, но Георг заранее предупредил, что не допустит никаких традиционных обрядов в спальне, которые он считал вульгарными и непристойными. Он и его невеста уйдут к себе без посторонних глаз.
Георг почти ничего не ел. Бьют, наблюдая за ним, полагал, что тот сокрушается о потере Сары. «Но теперь уже слишком поздно», — торжествующе думал Бьют. Каково же было его удивление, когда позже, выбрав минуту для разговора наедине, он обнаружил, что короля терзают мысли вовсе не о Саре, а о Ханне.
— Я хотел поговорить с вами, — тихо произнес король. — Мне показалось, я видел Ханну в толпе.
— Это невозможно. Она мертва.
— Вы в этом уверены?
Бьют был застигнут врасплох; он приготовился обсуждать Сару, а теперь столкнулся с призраком Ханны.
— Но Ваше Величество сами видели могилу…
— Я видел могилу.
— Но нам ведь сказали…
— Имя на камне даже не её. У меня такое чувство, что она жива.
— Но мне донесли…
— Знаю. Но вам могли и не сказать всей правды.
— С чего бы им лгать?
— Потому что Ханна хотела исчезнуть. Она хотела избавить меня от затруднений, и это был единственный способ.
— И вы думаете, она ради этого бросила детей?
— Нет. На это она бы не пошла. Дети в хорошей семье. Почему бы ей не навещать их… или даже не жить поблизости? Она могла бы служить в том же доме. Откуда нам знать? Я верю, что в толпе видел именно Ханну.
— Вы в последнее время слишком много о ней думали, не так ли?
— Да, это правда.
— В