Варвара Шестакова
Кто не спрятался, я не виновата
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ УПОМИНАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ (FACEBOOK, INSTAGRAM) ОТНОСЯЩИХСЯ К КОМПАНИИ META, ПРИЗНАННОЙ В РОССИИ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ И ЧЬЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В РОССИИ ЗАПРЕЩЕНА.
© Шестакова В., 2026
* * *
Пролог
Ноябрьским вечером, в пятницу, около 21.30 в излюбленном творческой интеллигенцией баре на бульваре Сен-Жермен, что в самом сердце Парижа, раздался глухой выстрел. Минут за двадцать до происшествия туда гурьбой ввалилась шумная компания мужчин. Они заказали две бутылки шампанского, что тотчас были поданы в ведерках со льдом, и тяжелый графин чего-то темно-бурого, возможно виски или бурбон. Их громкий разговор поначалу казался веселым и дружеским, но вдруг перерос в спор и потасовку, на пол полетело ведро с шампанским. И вдруг выстрел.
В зале оживились. Завсегдатаи заведения и случайные гости зашумели и бросились к выходу, забыв про зонты и пальто. Официанты в панике подталкивали людей к дверям и испуганно озирались по сторонам. «Есть раненые?» «Кто-нибудь позвонил в полицию?» Паника нарастала.
Пьяные дебоширы, виновники переполоха, замерли с ужасом, разглядывая мужчину, чье тело, распростертое на бархатном диванчике перед столом, уже не подавало признаков жизни… Из виска сочился багровый ручей, и скоро все тело оказалось в ярко-красной луже.
«Ты что, совсем кретин, Бертран? Ты же убил его, черт возьми! Ты убил Мартина! Ты же говорил, что пистолет заряжен холостыми патронами!»
На выходе толпились. Молодая пара, мужчина с женщиной, что сидели в дальнем углу зала и болтали весь вечер по-русски, протиснулись к выходу почти последние. Проходя мимо злополучного стола, женщина не сдержала любопытства и бросила как бы случайный взгляд на тело, и вдруг замерла в ужасе.
«Что с тобой, Люсьен? Пойдем скорее отсюда», – сказал ее спутник и прихватил женщину за талию, чтобы помочь протолкнуться к выходу, но тут же почувствовал, как вдруг ее тело обмякло и она без сознания повалилась на его руки.
Сен-Жан-Кап-Ферра
1
– Сегодня как-то слишком душно, mademoiselle, – обратился он к молодой женщине, стоявшей на террасе открытого бара на берегу моря. Он обратился к ней просто так, как бы проверяя себя, сможет ли заговорить с незнакомцем, ведь все-таки надо тренировать речь, она пригодится для жизни во Франции. – У вас не будет лишней сигареты? – Он тщательно прокартавил, французское произношение давалось ему все еще с трудом.
Она стояла, облокотившись о каменную изгородь, в широких летних брюках и облегающей блузе и не спеша выдыхала тонкие струи дыма. Весь ее вид, независимый и самоуверенный, выдавал ее, показывая, что отдыхает она здесь одна.
– Последняя, – равнодушно улыбнулась она и протянула ему пачку.
– Андрей! – раздался крик в глубине зала на русском. – Андрей, я пойду укладывать детей, у Миши, кажется, температура. Я же говорила тебе, что ему нельзя столько купаться!
– Да-да, я скоро, – ответил он, кивнув уставшей женщине, держащей за руки детей, мальчика и девочку, и снова взглянул на незнакомку.
От нее исходил легкий цитрусовый запах, такой возникает, когда разрезаешь лимон на две половинки, а рядом потом кладешь разрезанный пополам мандарин, на мякоти которого уже проступили первые капли сока. Он сглотнул, докуривая сигарету. Она стояла неподвижно, вглядывалась в накатывающую белую пену и осторожно стряхивала пепел. Потом вдруг резко повернулась и кивнула:
– Люсьен.
Без улыбки, слегка опустив глаза, так что траектория движения ресниц указывала на нее саму. Это она и есть. Затушила остаток сигареты и, не дожидаясь ни его ответа, ни какой-то реакции, направилась в сторону бара и мгновенно растворилась в его глубине.
Андрей остался стоять неподвижно. «Люсьен», – повторил он, вздрогнув, посмотрел на часы – странная все же привычка носить наручные часы на отдыхе – и медленно поплелся в номер. Жена уже легла. Рядом спокойно посапывали дети.
В ту ночь он долго не мог заснуть, ворочался и дважды выходил на балкон покурить. Но даже резкий запах табака не заглушал цитрусовый запах. Он вновь возвращался в комнату, смотрел на спящую жену. Он смотрел на ее высокий лоб, очерченный еще едва заметной вертикальной линией. Ее рука, лежащая над головой на высоких мягких подушках, в первый раз показалась ему почему-то толще, чем раньше. Эта мысль была чужой и неприятной. Она нарушала стройность и устойчивость его внутреннего мира, каждая деталь которого казалась продуманной и понятной.
2
– Миша, перестань! Лиза и так вся в песке.
Солнце яростно заливало побережье Сен-Жан-Кап-Ферра. Отдыхающие с самого утра выкладывали свои тела в первых рядах партера и с интересом смотрели на колыхающееся море. Сегодня оно было почти спокойным. У его кромки визжали и посыпали друг друга песком дети, молодые парочки уплывали целоваться подальше ото всех. Старые немки, без стеснения оголив грудь, гордо расхаживали вдоль берега. Обитатели этого отеля (как, впрочем, и других таких же, что тянутся цепочкой вдоль Средиземноморского побережья) вырвались из своих золотых офисных клеток, чтобы вкусить радости праздной жизни и свободы, прежде чем их снова посадят в пышные кресла кабинетов, таящих кипы бумаг, забот и неизменно бутылку виски или еще чего – где-нибудь в нижнем ящике стола, на случай непредвиденных торжеств, или, что чаще, непредвиденных тревог.
Их день плавно растворялся в вечере, а затем в ночи, как солнце в море и сахар – в белоснежных чашках кофе. С утра они полностью отдавались солнцу, к полудню открывались местные бары и уже можно было прятаться в тени, потягивая коктейли, со скукой размышляя о мелких тяготах обеспеченной жизни. Затем следовал обед – целое гастрономическое шоу, с изысканными блюдами и музыкой. После обеда – небольшой отдых и пара часов свободного времени: мамочки уходили укладывать детей на дневной сон, стареющие толстосумы с сигарой во рту удалялись играть в покер, молодые модницы отправлялись в город в поисках новых нарядов на предстоящий вечер.
Андрей лежал под палящим солнцем и, скучая, листал газету в поисках хоть одной интересной новости.
– Oh! Côte d'Azur! Côte d'Azur! – Его жена натирала детей кремом от загара. – Мне кажется, у меня жуткий акцент, а французы не переносят, когда коверкают их язык!
– Ну что ты, – не поднимая глаз, возразил Андрей, – в Париже мы продолжим брать уроки французского, так что не волнуйся.
– Пап, пойдем купаться, – Миша схватил мокрыми руками газету, и новости потекли