Наутро отправился Мишук на базар. Ходит, смотрит, приценивается, но тратить деньги не спешит: вдруг не восполнятся?! Потом приглядел себе сапоги со скрипом и — была не была! — отдал за них три рубля. Отошёл в сторонку, заглянул в кошелёк, а там как было семь рублей, так и осталось.
Всё на те же семь рублей они и просторный новый дом построили, и амбар, и сарай, и скотины всякой накупили. Зажили богато, не хуже других.
Мишуку так нравились его сапоги со скрипом, что он их не только в праздники, но и по будням носил. Не укрылось это от деревенских парней, и дали они ему прозвище — Мишук в сапогах, а он не обижался, наоборот — с гордостью своё прозвище принимал.
Когда исполнилось Мишуку двадцать лет, решила мать, что пора ему жениться. Высватала сыну дочь богатых родителей. Свадьбу сыграли честь по чести.
Люди дивились: откуда у бедной вдовы и её сына взялось такое богатство. Но старуха с сыном свято оберегали тайну волшебных рожек, никому и словом не обмолвились — не то что чужим, даже невестке!
Наступила зима, а зимой у женщин любимое занятие — пряденье. Села за пряжу и молодая жена Мишука. Чтобы невестка напряла побольше, свекровь незаметно сунула ей в кудель волшебные рожки. Миновал день, второй, третий. Невестка прядёт без устали, а мочка кудели не только не кончается — даже не убывает. Но девушке это не в радость. «Что люди подумают? — сокрушается она. — Меня же все на смех поднимут: одну мочку за три дня осилить не могу!» И когда на четвёртый день свекровь затопила печь, а сама вышла по какой-то надобности к соседке, она, недолго думая, сняла кудель с гребня и кинула в огонь. А чтобы свекровь не догадалась, новую мочку поставила.
Вернувшись от соседки, свекровь тесто для выпечки замесила и тут заметила, что дрова в печи как горели, так и горят, будто их только что туда положили, и пламя не убывает, а ведь хлеб на таком огне печь невозможно. Забеспокоилась старуха.
— Ты, доченька, допряла свою кудель? — ласково спросила она, стараясь не выдать свои подозрения.
— Нет ещё, — ответила невестка.
А тем временем сын домой пришёл, обедать пора. Но печь как топилась, так и топится, дрова никак не прогорают. Невестка тоже почуяла неладное и призналась:
— Я в печку кудель бросила, уж не оттого ли огонь не убывает?
— Ох, доченька, что же ты наделала! — заголосила старуха. — Ты погубила нас, разорила… Берите вёдра, начинайте воду носить, надо скорее огонь в печи потушить!
Сын сразу понял мать, схватил вёдра — и к колодцу. Невестка ему помогает. Они воду таскают, а мать её в печь выливает. Много воды вылили, прежде чем огонь потушить удалось. Только с огнём сладили, как новая напасть: потекла из печки вода. Час течёт, два, три… полдня прошло, а вода всё течёт. Сначала избу залила, подворье затопила, потом по овражку дальше потекла, и с каждым часом её прибывало и прибывало.
Старые люди сказывают, что эта вода и дала начало большой реке, которая и сегодня течёт по чувашской земле.
Дети Ветра
или некогда на свете вдова и её сын Иван, которому было от роду десять лет. Однажды мать послала Ивана на мельницу рожь смолоть. Мал ещё Иван, а мешок с зерном тяжёлый, но лошади у них по бедности нет. Пришлось мальчишке взвалить ношу на плечо и идти на мельницу пешком. По дороге притомился он, решил передохнуть. Стал мешок вниз опускать, да не удержал — силёнок-то ещё немного. Мешок упал на землю и разорвался, а зерно высыпалось наружу. Пока Иван думал, как собрать рассыпанную рожь, налетел озорной сын Ветра и развеял всё зерно по полю.
Очень расстроился Иван, но, горюй не горюй, а делать нечего — пришлось возвращаться домой с пустым, разорванным мешком. Мать, узнав о случившемся, посокрушалась, покручинилась и говорит:
— А сходи-ка ты, сынок, к матери Ветра, расскажи ей, в какую нужду он нас вверг. Попроси, чтобы она вернула нам наше зерно.
Иван сразу же в путь отправился. Пришёл к матери Ветра и, обрисовав ситуацию, передал просьбу бедной вдовы.
— Хорошо, — ответила мать Ветра. — Вернём мы вам ваше зерно, только придётся подождать, пока дети мои придут домой.
Первым пришёл старший сын.
— Сынок, не ты ли развеял по полю зерно этого мальчика? — спросила его мать.
— Что ты, мама! — обиделся старший сын. — Стал бы я так позориться?! Мне есть чем заняться. Я был в лесу, выкорчёвывал столетние дубы.
Вскоре появился на пороге средний сын, и мать повторила свой вопрос:
— Сынок, не ты ли развеял по полю зерно этого мальчика?
— Что ты, мама! — также с обидой ответил средний сын. — Мне некогда заниматься подобными пустяками. Я сносил крыши с овинов, ломал крылья ветряных мельниц. У меня дел хватает.
А младший, как только вошёл и увидел Ивана, не стал отпираться, сразу признал свою вину.
— Как же мы теперь возместим мальчику его зерно? — спросила мать сыновей.
— Давай подарим ему пирог, — предложили они.
На том и порешили. Подарили Ивану большой пирог, но предупредили, чтобы до самого дома он не разламывал его.
— Хорошо, не буду, — сказал Иван и вприпрыжку побежал домой.
Путь, однако, был долгий, и до темноты Иван вернуться домой не успел, пришлось зайти переночевать к замужней сестре. Перед тем как лечь спать, он сказал ей:
— Смотри, сестра, не разламывай этот пирог. Мне велели принести его домой целым.
— Ладно, братец, — заверила Ивана сестра. — Иди спать, ты ведь устал с дороги. Отдыхай и ни о чём не беспокойся.
Но только Иван уснул, она тут же разломила пирог пополам. Из пирога посыпалось серебро да злато. Ахнув от удивления, предприимчивая женщина, недолго думая, подменила пирог другим.
Утром Иван взял подменённый сестрой пирог и продолжил свой путь. Дома он отдал пирог матери, полагая, что выполнил наказ Ветров.
Вдову такая компенсация за зерно не устроила.
— Ох, сынок! Какой же ты у меня ещё несмышлёныш! — укорила она его. — Зачем же ты согласился взять этот пирог? Разве один пирог мы бы напекли из мешка ржи? Пойди и отдай его обратно.
Иван снова пошёл к матери Ветра.
— Мальчик вернул нам пирог, — сообщила она своим