Какого чёрта? Посмотрел на автора: Томас де Квинси.
Винни из книжного магазина Чарли Бирнса недавно оставил мне пачку книг. Многие из них выглядели старыми, и Винни сказал:
— Некоторые из этих томов, ровесники тебе самому.
Я отложил книгу и решил, что единственное из этого списка, что осталось для меня, — это прокрастинация. Но если учесть мой полный отказ разобраться с тем, кто стрелял в Коди, я полагаю, что это у меня тоже неплохо получилось. Я знал, что должен действительно быть там, посвящать всё своё внимание поиску стрелка, но я боялся. Что если это Кэти, жена Джефа? Я уничтожил её дочь и мужа, всю её жизнь.
Я принял одну из таблеток Джины и ждал, мой разум в мёртвом месте, и подумал: «Они ни хрена не стоят».
В любом случае решил прилечь и проспал восемнадцать часов. Если мне что-то и снилось, я не помню, но можете быть уверены, что это были не сны вприпрыжку. Они никогда такими не были.
Промокшие от пота простыни при пробуждении свидетельствовали об этом. Бизнес как обычно.
Пока я спал, тело Эоина Хитона выловили из канала. Его дни расследований о собаках закончились.
16
«Если ты носишь крест в кармане, никакое зло тебя не коснётся». Ирландский священник в проповеди.
Один местный житель заметил: «Это не крест в его кармане нам нужно опасаться!»Когда я очнулся, первым чувством было облегчение от того, что я не пил. Затем я посмотрел на часы и с тревогой понял, что пробыл в отключке почти восемнадцать часов, и… я был голоден.
Моя правая рука пульсировала, но не так сильно, как я ожидал. Как там тот парень в переулке? Я принял душ, сварил отличный кофе и оделся в белую рубашку, чистые джинсы и твидовый пиджак, купленный в благотворительном магазине. На рукавах были кожаные накладки, и будь у меня трубка, я мог бы сойти за персонажа из романа Джона Чивера или за профессора на мели. Пока брился, рискнул посмотреть на свои глаза в зеркало. Они не отражали убийцу, но они редко это делают. Кровожадные ублюдки, которых я встречал — а их я повидал больше чем достаточно, — у них были очень добрые глаза.
Я мельком послушал новости: сообщалось о мужчине, найденном в переулке, жертве ограбления, который находится в реанимации. Вздохнул ли я с облегчением?
Нет.
Я вышел, прошёл своей обычной дорогой до верхней части сквера, посмотреть, как продвигается реконструкция.
Никак.
И повернув к центру города, прошёл мимо магазина Фаллера, уставился с чувством сожаления на ряды золотых колец Кладдага, затем пересёк дорогу и вошёл в центр Эйр-сквер. Там есть ресторан, который до сих пор подает еду для сердечных приступов: жареное яйцо, всё, что забивает артерии, и никаких нотаций. Я заказал специальное меню, полный набор, всю эту забивающую артерии мешанину: бекон, две жирные сосиски, чёрный пудинг, яичницу, тост, чайник чая. Сел в глубине и уже наполовину съел, когда появился мой враг.
Отец Мэлахи.
Он не спросил, можно ли присоединиться, просто сел и обвинил:
— Где ты пропадал?
Мне нужно было время, чтобы ответить, так как я был на полпути к со второй сосиской. Мэлахи, если каламбурить, был fuming (дымящийся), потому что не мог курить здесь. Он был безумцем, который ставил будильник, чтобы курить в ранние утренние часы. Жизнь для него была просто раздражением, случавшимся между сигаретами. У него была бледность курильщика, тяжёлое морщинистое лицо и лёгкий свистящий выдох, который звучит почти как напевание.
Я решил сказать правду — не то чтобы Церковь к ней привыкла.
— Я спал.
Он был в ярости, плюнул:
— Отсыпался, скорее.
Я не собирался позволять этому gobshite до меня добраться.
— Я не пью.
Он фыркнул. Это вышло через ноздри, и звук был неприятным, особенно когда ты наполовину позавтракал.
— Ты пропустил похороны, — сказал он. — Твоего друга похоронили, а тебе было лень даже высунуть свою задницу из постели?
Я сохранял ровный голос, наливая чай.
— Меня попросили не приходить.
Он издал хихиканье — от восторга?
— Ну, святые угодники — не пустили на похороны, ну ты и красавчик.
Я почувствовал, что моя толерантность начинает соскальзывать, но нет, он не достанется мне.
— Как всё прошло? — спросил я.
Он передразнил:
— Прошло? Родители были раздавлены, а его сестра, бедняжка, была в клочья.
Я удивился, спросил:
— У него была сестра?
Ему это понравилось.
— Господи, бедный парень работал с тобой, а ты даже не знал, что у него есть сестра. Разве это не типично для Тейлора — мистер Эгоист, мистер «мне плевать».
Искушение ударить его по верху его покрытой перхотью головы росло.
Он заметил мои забинтованные руки.
— Опять на войне?
Я выбрал дешёвый путь, сказав:
— Да, один священник достал меня по самое не балуй.
Он встал, спросил:
— Ты знал того бывшего Гарда, которого вытащили из канала?
— Что?
— Парень по имени Хитон. Пьяница, как ты. Сделал миру одолжение, утопился.
Я пытался осмыслить это, когда он добавил:
— Ему не нужно было брать с собой собаку — это уже совсем больно.
— Собаку?
— Мерзкая тварь, он привязал собаку к своему животу. Какой извращённый ум делает такое с одним из нежных Божьих созданий?
Итак, все резолюции пошли прахом. Мэлахи достал меня по полной. Я знал вне тени сомнения, что это моя вина. Дело о похищении собак казалось таким тривиальным. Теперь всё было по-другому, и я понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит.
Следующие несколько часов я провёл, шляясь по пабам, букмекерским конторам, обычным местам, которые посещал Эоин Хитон, и сумел выяснить, что в тот вечер, когда он умер, он направлялся на склад на Фазер-Гриффин-роуд. Он сказал одному из своих приятелей, что вот-вот раскроет крупную афёру.
Мне потребовалось ещё несколько часов, чтобы узнать адрес того места, и к тому времени, когда я добрался туда, оно было закрыто. Но у меня было имя владельца. Человек по имени Кинг.
Затем я позвонил Ридж с мобильного, и она сказала, что у неё есть кое-какая информация о Рори, брате сожжённой девушки.
Мой разум бешено работал. У меня было так много всего происходящего, и всё сразу, что я решил, что ещё один хороший сон жизненно необходим, прежде чем я предприму действия по всем этим делам.
Ридж приехала рано утром на следующий день. Одетой в джинсы и свитер, она казалась почти расслабленной. Я заметил её глаза, они казались сияющими, в них был блеск, и в этот раз её одежда была как раз подходящей. Она не столько сидела на ней, сколько сливалась со всей