И давайте побыстрее —
потом сразу отведете меня к тому, кто их написал.
Уходят
Сцена 7
Зал в замке.
Входят Король и Лаэрт.
Король
Признаешь теперь мои вверительные грамоты1
и в сердце приймешь меня как друга?
Ты, вижу, понял – тот же человек,
что убил твоего незабвенного отца,
умышлял и против моей жизни.
Лаэрт
Мне это ясно. Но почему его не предали суду
за такое тяжкое преступленье?
И почему со всей вашей мудростью, всей стражей,
оно застало вас врасплох?
Король
На то есть две особые причины,
которые тебя, быть может, и не тронут,
а на меня подействовали сильно.
Ведь королева – его мать, он для нее – смысл жизни,
а я – не знаю, спасенье в том мое или беда —
я к ней прирос душой,
как будто бы звезда к своей несущей сфере.
А кроме того – нельзя все было предавать огласке
из-за любви к Гамлету простого люда.
Его вину народ омоет своей любовью,
и, как родник превращает в камень древесину,
он обратит в заслугу заточенье2.
Он – шумный ветер, что назад ко мне принес бы
все пущенные мною стрелы.
Лаэрт
Но мой отец убит.
До сумасшествия довели сестру,
чье совершенство, хоть прошлое хвалить нет смысла,
бросало вызов сразу всем эпохам.
Я отомщу.
Король
Не стоит из-за этого терять сон.
Я не настолько вял и глуп, чтоб позволять
опасности трепать себя за бороду, считая это все забавой.
Ты скоро кой о чем услышишь.
Я относился с любовью к твоему отцу,
к себе я тоже отношусь с любовью,
это, надеюсь, поможет тебе понять —
(Входит Посыльный с письмами)
Ну, какие вести?
Посыльный
Письма от Гамлета, милорд. Вот это вам, а это королеве.
Король
От Гамлета? А кто их передал?
Посыльный
Моряки, милорд. Но сам я моряков не видел.
Письма дал мне Клавдио, а он их взял у тех, кто их принес.
Король
Лаэрт, сейчас мы вместе прочитаем.
– Оставь нас.
(Посыльный уходит)
(читает)
«Великий и могучий! Довожу до вашего сведения,
что высажен голым и босым в вашем королевстве3.
Прошу дозволения завтра предстать пред вашими очами,
чтобы, вначале испросив прощения,
изложить обстоятельства
моего внезапного и очень странного возвращения. Гамлет»
Что это значит? И остальные вернулись тоже?
Или нас хотят ввести в заблуждение?
Лаэрт
Вы узнаете почерк?
Король
Да, это он писал. «Голым».
А здесь в приписке – «в одиночку».
Что посоветуешь?
Лаэрт
Даже не знаю. Но пусть придет.
Чуть отогреется больное сердце,
когда я брошу ему в лицо:
«Ты мне ответишь!»
Король
Да, так и будет, Лаэрт.
Но что же это будет? Что тут придумать?
Ты мне позволишь все устроить?
Лаэрт
Да, если вы не захотите все устроить миром.
Король
Миром для тебя, Лаэрт.
Раз он вернулся из-за какого-то препятствия,
и, судя по всему, не хочет вновь пускаться в путь,
то я ему устрою испытанье,
в котором он обязательно погибнет.
План у меня уже созрел.
И тут не будет и следа чьей-либо вины,
и даже его мать не заподозрит умысла,
все приняв за несчастный случай.
Лаэрт
Вы можете мной руководить.
Готов быть орудьем в вашем плане.
Король
Ударим без промаха.
Ты много странствуешь, и здесь недавно тебя вспоминали
в связи с одним твоим блестящим даром.
И Гамлет это слышал. Такого приступа зависти
не вызвали бы в нем все остальные
твои таланты вместе взятые.
Хоть я считаю его самым бесполезным.
Лаэрт
Какой же именно?
Король
Он всего лишь лента на шляпе юности, хотя она и к месту.
Ведь юности к лицу легковесная одежда,
как зрелости – камзол и соболя,
что берегут здоровье и придают степенность.
Два месяца тому здесь был один нормандский дворянин.
Я в своей жизни повидал французов, я им давал отпор,
они хорошие наездники,
но этот, кажется, владеет колдовством —
он просто врос в седло.
Такие удивительные вещи выделывал с конем,
как будто сам наполовину стал резвым жеребцом.
Он настолько превзошел мои представления о выездке,
что его трюки мне казались подтасовкой.
Лаэрт
Он из Нормандии?
Король
Нормандец.
Лаэрт
Дам голову на отсечение – Ламон.
Король
Он самый.
Лаэрт
Я его неплохо знаю.
Он словно украшенье
на груди у своего народа.
Король
Он тебя тоже ценит высоко.
И называет мастерским твое искусство фехтования,
особенно рапирой.
Он просто завопил: «Вот это было б зрелище,
найдись тут кто-нибудь, его достойный».
Он клялся, что все их фехтовальщики лишь крикуны,
которым в поединке с тобой не хватит
ни быстроты, ни стойкости, ни глазомера.4
Его слова так растравили зависть Гамлета,
что он хотел лишь одного —
чтоб ты вдруг объявился помериться с ним в поединке.
Отсюда следует…
Лаэрт
Что следует?
Король
Лаэрт, тебе был дорог твой отец?
Или печаль твоя, как на картине, —
все только на поверхности, а не внутри?
Лаэрт
Что это за вопрос?
Король
Нет, я не говорю, что ты не любил отца.
Но время зажигает любовь,
и, сталкивая с испытаньями,
оно же гасит искры и огонь любви.
Ведь в пламени любви есть то,
что его тушит, как нагар – фитиль.
Все время быть добродетельными нам не по силам,
ведь добродетель, разрастаясь,
ломается под собственною тяжестью.
Должны мы делать то, что должно, когда мы можем.
Но это «можем» так непостоянно —
оно то запоздает, то ослабнет,
вот как язык и руки, или шанс.
А это «должно» – как челюсть сворачивающий зевок —
болезненное облегченье.5
Но мы забыли о своей болячке: вот-вот вернется Гамлет.
И как же делом, а не словами ты докажешь,
что твой отец тебе был дорог?
Лаэрт
Я перережу ему горло в церкви.
Король
Да, даже церковь не дает убежища убийце,
и месть границ не знает.
Но, чтобы отомстить, останься дома.
Когда вернется Гамлет, то узнает, что ты здесь.
А мы, твое нахваливая превосходство,
отлакируем двойным слоем
ту оценку, что дал тебе француз.6
Короче говоря, мы вас сведем
и будем биться об заклад, кто победит.
Он человек беспечный, великодушный,
не склонный к ухищреньям —
не станет присматриваться к рапирам,
и ты без всяких затруднений,
иль применив лишь небольшую хитрость,
возьмешь непритупленную рапиру и в ходе поединка
сквитаешься с ним за отца.
Лаэрт
Я с ним сквитаюсь.
Знахарь мне продал мазь настолько ядовитую,
что стоит только прикоснуться к ней ножом
и