– Если таков твой ответ, – воскликнул глашатай, – объявляю Гору осажденной. Вы не сможете выйти их нее, пока не запросите мира и не начнете переговоры. Мы не подымем на вас оружие, но вам придется безвылазно сидеть на своем золоте. Ешьте его, коли по вкусу.
После этого посланцы быстро удалились, и гномы получили возможность обдумать свое положение. Торин настолько помрачнел, что никто не рискнул ни в чем его упрекнуть, к тому же большинство гномов было одного с ним мнения, за исключением разве старого толстяка Бомбура, да Фили и Кили. Хоббиту же вообще не нравился ход последних событий. Ему давно надоела Гора, и торчать в ней в осаде было ему совсем не по нутру.
– Здесь все провоняло драконом, – ворчал он себе под нос, – и меня просто мутит. А прокорм уже в горло не лезет.
________________
*Я Крак, сын Карка – I am Rac son of Carc. Имена воронов являются производными от croak – каркать.
* не заглохли за долгие годы при многочисленных пересказах, и многим не терпится… – has not lost in the telling during many years; many are eager…
* – Слишком мало времени у нас! – И еды про запас! – We have little time to lose. And little food to use!
* мы не предъявляли эльфам ничего, кроме своих дружеских чувств – had no claim but frendship on him. Claim одновременно претендовать или даже возбуждать судебный иск и заявлять о чем-либо, утверждать
Глава 16
Ночная покража
Дни теперь тянулись медленно, ожидание изматывало. Гномы коротали время, сортируя сокровища и складывая их в кучи. А Торин все вспоминал Заветный Самоцвет Траина и требовал, чтоб все принимали участие в его поисках.
– Заветный камень моего отца, – говорил он, – стоит целой реки золота, но для меня он бесценен. Из всех сокровищ я выбрал именно его, и поквитаюсь с любым, кто найдет и утаит Самоцвет.
Бильбо переживал все больше – что будет, если Самоцвет обнаружится в куче старого тряпья, которая служит ему подушкой? Но по-прежнему никому ничего не говорил о Камне, поскольку по мере того, как ожидание становилось все более гнетущим, один план начал зреть в его небольшой голове.
Столь же тягостно прошло еще некоторое количество времени, но тут вороны принесли весть: Даин с пятью сотнями гномов в двух днях пути.
– Но им не пройти к Горе незаметно, – сказал Крак, – будет битва в долине. Я бы не советовал. Да, они – свирепый народ, но вряд ли смогут одолеть воинство, что вас осаждает. Но если и так, вам-то что с того? Следом надвигаются зима и снег. Как без помощи соседей раздобудете вы еду? Похоже, сокровища принесут вам смерть, хоть дракона уже нет в живых.
Но Торина это не тронуло.
– Укусы мороза страшны людям и эльфам, – ответил он. – Им придется несладко в разоренных жилищах. Зима впереди и наши друзья позади подвигнут их к переговорам.
Этим же вечером Бильбо принял решение. Ночь была черной, безлунной. Когда полностью стемнело, Бильбо заглянул в комнату у ворот, в которой ночевал, достал из своего тюка веревку, прихватил завернутый в тряпку Заветный камень и вышел на стену. Там был только Бомбур – гномы не выставляли больше одного дозорного.
– Ну и холодрыга! – сказал Бомбур. – Надо и нам жечь костер, как они у себя в лагере.
– В комнате довольно тепло, – отозвался хоббит.
– Не сомневаюсь, – проворчал толстяк Бомбур, – но мне тут стоять до полуночи. А дела наши плачевны. Я, конечно, не буду перечить Торину, да отрастет еще длиннее его борода, но уж больно он упрям и неповоротлив.
– Мои ноги еще неповоротливей* от хождения по лестницам да по каменному полу, – отозвался Бильбо. – Как же по нутру было бы им прогуляться по траве!
– А мне по нутру* пришелся бы крепкий напиток да мягкая постель после доброго ужина.
– Пока мы в осаде, не смогу тебе в этом помочь. Но я уже давно не стоял на часах и, если хочешь, подменю тебя. Мне что-то не спится.
– Господин Торбкинс, ты настоящий товарищ, и я с радостью принимаю твое предложение. Если что заметишь, сразу меня буди. Я буду в комнате слева от ворот.
– Ступай, ступай! – отозвался Бильбо. – Разбужу тебя в полночь, а ты разбудишь следующего дозорного.
Как только Бомбур ушел, Бильбо надел кольцо, закрепил веревку, скользнул по ней за стену и был таков.
В запасе у него оставалось часов пять. Бомбур будет спать, не просыпаясь (спать он готов в любое время, вдобавок после своего приключения в лесу гном все надеялся вновь увидеть тогдашние прекрасные сны). Остальные выполняли задания Торина. Вряд ли кто-нибудь из них, даже Фили или Кили, выйдет на стену до того, как наступит их время нести дозор.
Тьма стояла непроглядная. Да и путь после того, как хоббит сошел с недавно построенной дорожки и спустился по скалам вниз к речке, был ему незнаком. Наконец он добрался до излучины – чтобы попасть в лагерь, здесь следовало перейти реку вброд. Русло в этом месте было неглубокое, но широкое, и перебраться через него в темноте стало для маленького хоббита непростой задачей. Он уже почти пересек реку, как вдруг поскользнулся на круглом камне и с плеском свалился в холодную воду. Насилу, дрожа и отплевываясь, выбрался он на берег, и тут же в поисках источника шума с яркими фонарями из тьмы появились эльфы.
– Это не рыба, – заключили они. – Это лазутчик. Тушите фонари! Они больше на руку ему, чем нам, если это то самое мелкое существо, что прислуживает гномам.
– Прислуживает, вот как! – фыркнул Бильбо, а на середине этого фырканья громко чихнул. Эльфы тут же устремились к источнику звука.
– Зажгите огонь, – сказал Бильбо. – Я здесь, если я тот, кто вам нужен.
Он стянул с пальца кольцо и выскочил из-за скалы.
Несмотря на все свое удивление, они тут же его сграбастали.
– Кто такой? Гномский хоббит? Что ты здесь делаешь? Как ты проник так далеко за наши посты? – посыпались вопросы.
– Да будет вам известно: я – господин Бильбо Торбкинс, компаньон Торина. Вашего короля я знаю в лицо, хоть, может, меня он и не признает. Но Брон меня вспомнит, вот с ним-то я прежде всего и хочу повидаться.
– Да ну! – сказали эльфы, – И какое ж у тебя к нему дело?
– Какое б ни было, милые эльфы, да это мое