— Я знаю…
— Тогда прекращай страдать и думай, как пережить предстоящие тренировки. Правильный настрой тебе очень пригодится.
— Что меня ждет?
— Тренировки. Тяжелые, почти невыносимые. Но ты выдержал пытки и не сошел с ума. Хоть твой возраст и староват для обучения, но не за пределами допустимого. Если постараешься — станешь отличным мастером смерти.
— Я — и вдруг, мастер смерти. Странно.
— Ты — убийца, но не хочешь стать мастером смерти? Почему? Это огромное продвижение.
— А еще — это огромные перемены. Думаешь, я не знаю, что такое мастера смерти? Меня постоянно отправляли убирать места после их срывов. Они… нет, вы. Вы все — психи. Я не хочу становиться таким. Не хочу, чтобы Аза увидела во мне чудовище…
— Каждый меняется по-своему, — присел Наиль на диван у ног Рона. — У меня не было срывов. Тебе просто нужно найти способ сбрасывать стресс. Я это делаю в борделях. Ты можешь придумать что-то, что подойдет для тебя. Но вот мой совет — думай уже сейчас. Когда попадешь под пресс тренировок — будет уже поздно. И если заранее не позаботишься об отдушине — станешь как раз тем, кем не хочешь себя видеть.
— Я подумаю… Хотя, даже не представляю, что у меня могла бы быть за отдушина… В бордели я не пойду — слишком сильно люблю Азу. Да и не совсем понимаю, что приводит к этим срывам. Особенно у мастеров смерти. Обученные убийцы высшего класса, а контролировать себя не могут? Как это происходит?
— Давай покажу.
Наиль сейчас не был строг с Роном. Он понимал, как важно принять перспективу стать мастером смерти. Он прекрасно знал, что обычные убийцы боятся их и благодарят всех богов за то, что не стали такими. Рону же, который был без памяти влюблен в Азу, было еще тяжелее. Его ситуация, в которой на одной чаше весов легло будущее в качестве мастера смерти, а на другой — свобода Азы, выглядела крайне печальной. В качестве обычного члена гильдии он ни за что не сможет заработать на выкуп своей невесты, да и Наиль ее ему тогда просто не продаст. Но что, если он изменится? Будет ли она все еще его любить таким? Аза говорила ему, что будет, но кто может предсказать будущее?
Наиль положил руку на лоб Рона. Рон же ощутил, как в него насильно вливаются чужие эмоции. Бесконечная гложущая пустота и жажда хоть как-то ее заполнить… Напряжение, которое постепенно накапливается, отнимая концентрацию и затуманивая рассудок. Кровожадное безумие, от которого перехватывает дыхание, а воля теряется в одной-единственной мысли. Выплеснуть все это куда-то! Как можно скорее, каким-угодно способом, но выплеснуть. И поскольку все, что он может — это убивать, то инстинкты буквально вопят единственном способе избавиться от этого ужасного давящего на разум чувства…
Наиль убрал руку от лихорадочно хватавшего ртом воздух Рона. Того трясло, он мелко дрожал, а взгляд лихорадочно метался по комнате.
— Теперь ты знаешь.
— Это… словно голодный дикий зверь, которого держат на цепи, и который думает только о том, как бы вырваться и всех разорвать!
— Все приблизительно именно так. Разница лишь в том, что этим зверем будешь ты. А вот цепи на тебе никакой не будет.
Рон закрыл глаза. Он представил, как всю оставшуюся жизнь будет жить с эти — и на глаза навернулись слезы. Он не хотел, но в его позвоночнике обосновался рабский артефакт, а Жнец никогда не позволит сорваться с крючка.
— Все не так ужасно. Пока в твоей жизни остается хоть какой-то свет — в зверя ты не превратишься. Для меня моим светом стала сестра. Для тебя им может стать Аза. Держись за нее — и тогда с тобой все будет хорошо.
Наиль ободряюще похлопал Рона по ноге, после чего встал с дивана и направился в тренировочную комнату. Раньше походы к женщинам всегда помогали ему сбросить напряжение, но сейчас это, почему-то, не сработало. Он не знал, что делать. Чувства, которыми он поделился с Роном, не были воспоминанием. Это то, что он ощущал прямо сейчас.
Глава 7
— Ну и зачем ты его приволок? — поинтересовался Паук, оторвавшись от документов и расчетов.
— Ту требовал выбрать ученика, — безразлично произнес Наиль измененным маской голосом. В гильдии он всегда ходил в экипировке Жнеца, никогда не раскрывая своей личности. — Вот. Выбрал.
— Этого? — скептически взглянул на стоящего на коленях перед его столом молодого члена гильдии. Тот буквально весь съежился от страха. Добавить ко всему, что действие происходило в кромешной тьме, в которой только Жнец и Паук могли что-то видеть — и страх становился только сильнее.
— Да. Он мне подходит.
— Разве не староват? Да и его состояние оставляет желать лучшего. Этот доходяга одной ногой в могиле. Что с ним произошло?
— Нарушил запрет гильдии и принял заказ на имя из запретного списка. На мое. Я подарил ему наказание, равноценное смерти.
— А, понял, — безразлично кивнул Паук. Он вполне доверял пыточному мастерству Жнеца. — Но все же… Парень почти совершеннолетний. Да еще и насильно приведенный в организацию из вырезанной гильдии…
— Сейчас я поместил в него рабский артефакт. Чуть позднее промою мозги, он будет предан Черным Кинжалам телом и душой, будь уверен. Насчет возраста — да, немного староват, но его тело еще не закостенело, зелья и тренировки все еще смогут оказать на него полное действие.
— Допустим. Но почему именно он?
— Он хорош, — хмыкнул Наиль. — Навыки низкие, но у него очень гибкий и изворотливый ум и быстрая реакция. Он прошел через защиту моего особняка, не потревожив ни одной ловушки, представляешь?
Паук присвистнул. Он лично проверял эту защиту, и был ею весьма впечатлен.
— Хорошо. Бери его, раз так уверен. На какое-то время тебя, полагаю, нужно освободить от заданий?
— Я его учитель, а не нянька. Пусть сперва поднимет уровень навыков. Потом начну брать на задания. Тем более, я сильно потратился и нуждаюсь в деньгах. Без заданий никак.
— Ну, если так, то вот.
Паук достал из ящика стола скрученный в трубочку документ, бросив его на столешницу.
— Лично от тебя? — с любопытством взял в руки свиток Наиль.
— Или беглец,