С этими словами он взмахнул полой своего плаща, укрывая меня, гася внутренний Свет, забирая даже надежду на будущее...
Я зажмурилась, но вместо того, чтобы поглотить или уничтожить на месте, поток силы прошел мимо, едва коснувшись моего виска. Кожу обожгло болью, приводя в чувство. Что ж, будущего нет только у тех, кого трамвай переехал, а я еще побарахтаюсь! Резко распахнув глаза, запрокинула голову и уставилась в пустые глазницы черепа...
— Я люблю тебя, моя девочка, — прошептал Мхефиаансиан мне в спину. — Ты — моя вечность...
— И я люблю тебя, Хефи, — выдохнула, из последних сил шевельнув губами.
Даже если это конец, мы хотя бы попытались. Ослепительно-яркий свет затопил залу. Черные сущности плавились в нем с душераздирающими криками, даже Мавриус, кажется, начал уменьшаться в размерах... Он не сдавался, пытаясь обуздать вышедшую из-под контроля собственную силу... Реальность вокруг пошла трещинами, которые тут же затапливал свет... Кажется, я сама превратилась в факел... Каждая мышца пылала чистым Светом... Сгорю? Возможно... Да и пусть, самое главное я уже знаю...
Но в тот момент, когда перед глазами начали расплываться цветные круги, я услышала, как за спиной с оглушительным грохотом что-то рухнуло! Я с трудом повернула голову и покосилась через плечо...
Невероятно огромное существо с клубящимися Тьмой крыльями заполнило собой почти всю залу, бережно обнимая и направляя потоки Света... На шее словно разжался сжимающий ее кулак, и воздух свободно потек в легкие. Я несколько раз судорожно жадно вздохнула...
Так вот в чем был смысл слияния Тьмы и Света! Да, мы не могли существовать друг без друга, но и любовь... она обязательно взаимна. Иначе зачем все?
— Ты. Заплатишь. За. Все.
От его голоса завибрировал пол и стены. Мерцающий взгляд Мхефиаансиана переместился с Мавриуса на меня. Свет во Тьме. Мое сердце вздрогнуло и забилось чаще, когда он подхватил меня на руки. Сознание искренне запросило отставку, но я еще успела прижаться щекой к тому месту, где у людей грудь, и пробормотать:
— Это его конец?
— Это наше начало... — прозвучало у меня в голове прежде, чем я отключилась.
Эпилог
И, конечно, я пропустила все самое интересное! Например, как осыпался черным пеплом уже не столь огромный скелет... Или вспыхнувшие и тут же ушедшие во мглу безвременья четыре фигуры, даже отдаленно не напоминавшие человеческие... И, наконец, открывшееся пространство, куда шагнул Властелин Тьмы Мхефиаансиан, на ходу уменьшаясь в размерах, чтобы уместиться в ставшее привычным человеческое тело...
* * *
— Ну наконец-то, — хрипло пробормотала Виктория, открывая глаза.
Верховная Жрица не сказала ничего, только с трудом отняла пальцы от висков тела на алтаре. Подруга оказалась рядом вовремя, чтобы подставить плечо и помочь эльфийке сделать несколько спотыкающихся неуверенных шагов до кресла, из которого только что поднялась.
Мстислав Ярославович осторожно выпустил свою светящуюся ношу, пророкотал несколько звуков, не слишком пригодных для человеческого горла, но древняя магия этого места не могла не прийти на помощь своим повелителям. Полупрозрачный силуэт, сотканный из чистого Света мягко совпал с телом на алтаре, возвращая ему яркость красок, стук сердца, живое дыхание...
Женщины с интересом наблюдали за действиями Властелина Тьмы:
— Так вот как это выглядит со стороны, — с усталой усмешкой шепнула Ирралиэнь подруге.
— Угу, — заторможенно кивнула она. — Только ты сама проявляешься, а это зрелище не для слабонервных.
— Представляешь, каково было Ристу в тот первый и единственный раз? — хмыкнула Жрица.
— Да ему какая разница? — отмахнулась Виктория. — Он и так седой!
— Не скажи... Мог же еще и начать заикаться!
— Твоя правда...
— Благодарю за помощь, — Мхефиаансиан поднял на женщин черный взгляд, прерывая их тихий беспредметный разговор. — По одной просьбе каждой. Приходите утром.
Было заметно, что речь все еще давалась ему с трудом, но по тому, как округлились глаза эльфийки, Вика поняла, что благодарность высших сил превзошла ее ожидания. Ирралиэнь, тяжело опираясь на протянутую руку подруги, поднялась и молча склонила голову. Виктория озадаченно повторила ее жест.
— Ступайте. Мы уйдем завтра. Теперь это безопасно...
* * *
Я открыла глаза в бирюзовом сумраке святилища, видимо, так неожиданно, что Мстислав Ярославович Лыков не успел стереть со своего обычно невозмутимого лица растерянно-счастливое выражение. Которое ничуть не портила ни царапина во всю щеку, ни ссадина на виске, расцветившая лысый череп почти до макушки фиолетово-черными разводами. Ни даже Тьма, выглядывающая откуда-то из глубины невероятно расширенных зрачков.
Он сидел на полу рядом с небольшим удобным диванчиком, на который перенес меня с алтаря. Да, повезло, что Виктория после первого же ритуала передачи жизненной силы заявила подруге и мужу, что страдать, а также терпеть тяготы и лишения не намерена. Даже во имя столь высокой цели. Хранитель не мог отказать обожаемой супруге, а Верховная Жрица, пробурчав что-то про слабости человеческого тела, согласилась с тем, что друзей выбирают не за отсутствие недостатков, а за наличие достоинств.
Мне хотелось сказать Мстиславу так много, но мысли так толпились в голове, что нужные слова просто не могли протолкнуться наружу... да и был ли смысл? Тому, кто живет тысячи лет наверняка известны все мои...
— Говори, Мариш... — почти беззвучно прошептал он, неуверенно проводя кончиками пальцев по моей щеке. — Говори, что хочешь... Я... впервые за время своего существования чувствую себя... таким бессильным... и таким... всемогущим...
В глазах защипало и я, с трудом проглотив комок из несказанных слов, просто притянула его к себе.
— Хефи, мы дома? — просипела я сухим горлом, уткнувшись носом ему в наименее пострадавшую щеку.
— Почти, детка, — хрипло прошептал он, не возражая против сокращения своего зубодробительного имени. — Отдыхай пока, я посижу с тобой.
Конечно, когда твой сон охраняет настоящая Тьма, само по себе приятно, но...
— Лучше полежи, — слабо улыбнулась я.
— Мы не поместимся здесь, — смущенно возразил он, вопреки своим словам, крепко прижимая меня к себе.
— А я подвинусь, — расстаться с ним хоть на секунду казалось выше простых человеческих сил.
Бесконечно нежный, неторопливый поцелуй окончательно убедил меня в том, что я вернулась. В том, что страшное пророчество осталось позади. В том, что для нас все только начинается. Я так и уснула, в его объятиях, убаюканная тихими признаниями в бесконечной любви на незнакомом языке, который я почему-то теперь понимала...
Говорят, есть такая примета, что если утром вас разбудил дракон, день принесет много приятных неожиданностей. Дракону. Видимо, она не рассматривала вариант развития событий, при котором он, как положено