— Честно вам признаюсь, — склонилась я к Игорю Михайловичу, идеально скопировав его интонации, — это совершенно никак не характеризует их детей…
— Марин, — снова активизировалась лаборантка. — Неужели ты не понимаешь, что это значит⁈
— Понимаю, — отмахнулась я. — Только мне это не интересно. Я буду их хорошо учить своему предмету, но исключительно потому, что мне самой интересно выявить особенности отношения к образованию молодых людей этой социальной группы в разных странах. Думаешь, я заграницей в каких-нибудь городских колледжах преподавала?
— Нет, не думаю, — помотала головой Катя. — Иначе сюда бы тебя не взяли.
Я сделала еще глоток кофе из термостакана и задумалась о том, что на самом деле разница действительно есть. У меня был наработан хороший объем исследовательского материала по студентам нескольких стран, где мне довелось читать курс социологии в самых престижных университетах. Там, конечно, приоритеты выставлялись несколько иначе, но это и могло стать главной фишкой моей докторской диссертации — сравнительный анализ и обучающихся, и их целей, и…
— Марин, как думаешь, есть какой-нибудь лайфхак, как вообще попасть в это их общество? — лаборантка снова отвлекла меня от размышлений о дальнейшей жизни, уже в этой стране.
Я привыкла жить одна, и, хоть общество Агриппины Павловны и Сергея Борисовича меня не тяготило, все равно оставалось непривычным. Поэтому следовало в ближайшее время придумать, как тут пелось в одной песне, «новый смысл бытия», и начать уже реализовывать собственную жизненную программу.
— Жить с применением мозга, — бросила я надоедливой девице.
В открытую дверь кафедры дежурно постучали, и мы заимели счастье лицезреть того самого, активно работавшего на лекции, студента, фамилию которого я запомнила исключительно по этой причине.
— Ну, я, конечно, далека от мысли предложить вам раздеться, но все же… — я смерила красноречивым взглядом молодого человека, основательно упакованного в горнолыжный костюм (видимо, для него занятия закончились не только на сегодня, но и на оставшиеся три учебных дня недели). — Что вы хотели?
— Вас, Марина Станиславовна, — твердо ответствовало великовозрастное дитя.
— Я в жизни столько не выпью, чтобы ответить взаимностью, Корнеев, — просветила я в ответ.
— Нет, не в этом смысле, — не смутившись, широко улыбнулся он. — Вас декан вызывает.
— Так ты же только что с ним виделась? — недоуменно покосилась из-за компьютера Катя.
— Видимо, теперь на дуэль, — тяжело вздохнула я, нашаривая под столом разбросанные туфли.
В кабинете Игоря Михайловича меня ждал Мстислав Ярославович Лыков. Все такой же мрачный, он очень недобро покосился в мою сторону. Показалось даже, что в темных, почти черных глазах промелькнуло злорадство.
Я едва заметно приподняла бровь, пряча улыбку в уголках губ. На кончике языка, который пришлось прикусить на всякий случай еще за дверью, вертелось язвительное «А ты, лысый, еще и ябеда!» Но я быстро себя одернула — не может настолько умный (в этом сомневаться не приходилось, претензии у меня были только к его учебникам, монографии и исследования его были выше всяких похвал!) человек опустится до жалоб руководству. Значит, тут что-то другое… Вопрос — что?
— Марина Станиславовна! — декан подозрительно радушно подскочил из-за своего стола. — Позвольте вас поздравить с крайне успешным дебютом!
— Озадачили, если честно, — холодно усмехнулась я, по-прежнему ожидая какой-нибудь подлянки.
Но Игорь Михайлович подскочил ко мне, светясь искренним восторгом, и принялся активно жать руку, настойчиво увлекая к столу для переговоров. За которым и сидел, спокойно сцепив пальцы в замок ученый с мировым именем, которому я дерзила на протяжении полутора часов без остановки. Это студенты могли не понять моих красочных метафор и сложных аллегорий, но для Мстислава Ярославовича подобные выпады должны были быть более, чем очевидны!
В моей картине мира не укладывалось, что Лыков спустит мне цирк, устроенный на лекции. Более того, я почувствовала, что теперь изрядно разочаруюсь, если он не примет вызов.
— Мстислав Ярославович хочет сделать вам предложение! — еще больше запутал ситуацию декан, выдвигая для меня стул.
— Немного контекста нам бы не помешало, — растерянно пробормотала я, присаживаясь.
— Игорь Михайлович несколько некорректно выразился, — с мученическим вздохом откинулся на спинку стула профессор.
Да уж куда как некорректно! Я изо всех сил старалась не расхохотаться, вспомнив, что это выражение в большинстве случаев подразумевает предложение матримониального характера. Видимо, Мстислав Ярославович подумал о том же, поэтому и решил вмешаться.
— Я предлагаю вам принять участие в моем новом проекте, — продолжил он. — Исследование будет довольно масштабное, поэтому мне нужен толковый соавтор, а у вас очень хорошие рекомендации от моих зарубежных коллег. Тем более, что тематика, насколько я могу судить, лежит в плоскости ваших интересов.
Интересов изощренно издеваться над коллегами, что ли? Где ж я так нагрешить-то успела? Сходу вспомнить, кто мог мне удружить подобным образом не получилось, но ответный ход оценила. Кажется, в ближайшее время одной рыжей язве станет очень некогда.
А что, если он действительно ознакомился с моими работами и не случайно оказался сегодня в лекционной аудитории?.. По спине пробежал холодок. Как-то об этом я не подумала…
— На сегодняшний день соглашения достигнуты на региональном уровне, но выход на федеральный — вопрос времени, — между тем продолжал Лыков. — Два гранта получены, готовим документы на третий.
Сапегин во время нашего разговора тактично отошел к шкафу за спиной профессора. Впрочем, оттуда было очень удобно демонстрировать красноречивой пантомимой насколько важно, чтобы я согласилась. Кому важно он тоже объяснил — академии, ему лично и даже мне. Любопытненько. Я легко побарабанила пальцами по столу.
— Любопытненько, — медленно проговорила я вслух, старательно копируя его интонации. — Хотелось бы понять, насколько этот проект лежит в плоскости моих финансовых интересов.
Декан задохнулся и чуть не закашлялся от моей феерической наглости. Но что поделать, если эта дополнительная работа может стать первым шагом к моей независимости. Пусть плана у меня еще нет даже в первом приближении, но когда деньги были лишними?
А вот Мстислав Ярославович, кажется, совершенно не удивился вопросу. Молча открыл свой кейс и протянул мне пластиковую папку.
— Изучите до завтра и сообщите свой ответ, моя визитка там есть, — он поднялся. — Игорь Михайлович, желаю вам дня, который вы заслуживаете.
Едва за Лыковым закрылась дверь, декан бросился ко мне, даже не удивившись странному прощанию:
— Марина!.. гм… Станиславовна, — еще злее, чем Мстислав Ярославович, зашипел он. — Вы с ума сошли⁈ Не знаю, как там в ваших заграницах, но в нашей стране от таких предложений не отказываются!
— Так я еще ни от чего и не отказалась, — сохраняя внешнее спокойствие, пожала плечами я. — А в