— Мхефиаансиан, тебе не победить в этой войне, — спокойно говорит он.
Клубящаяся бесформенная Тьма, которую он сдерживает только силой древней магии, текущей в его крови, вспыхивает фонарями желтых глазниц:
— А я и не пытаюсь, Хранитель! — гулкий смешок ветер унес куда-то за горизонт. — Я — вечность, но мое бессмертие обеспечивают такие, как ты!..
— Стоп-стоп-стоп! — произнесла я через силу, чувствуя, как неожиданно навалившаяся сонливость отпускает.
— Кхм... Да, прости, увлекся, — примирительно улыбнулся Мстислав Ярославович, останавливаясь у ворот дома Карпинской. — Но это правда.
Вообще-то, все эти слова про свет и тьму я неоднократно слышала и от психологов, у которых консультировалась, и одна из моих коллег, доктор психологии, с которой мы дружили, любила порассуждать на эту тему. Она утверждала, что все это изначально заложено в психике каждого человека, на уровне подсознания — так точно.
Кто бы мог подумать, что не пройдет и пары лет с нашего с ней последнего разговора, как я выясню, что это правда. И отнюдь не фигурально выражаясь! Причем, с воплощением того самого темного начала, пусть и из другого мира...
— Да понимаю, — натянуто усмехнулась я в ответ. — Вы не наелись, что ли? Может, все-таки составите нам компанию?
Пару секунд он смотрел на меня в полном недоумении, а потом раскатисто расхохотался.
— Марина! — пробормотал Властелин Тьмы сквозь смех, уткнувшись в сложенные на руле руки. — Тебя ни при каких условиях нельзя отдавать этим доисторическим реликтам! Даже если бы от этого не зависела безопасность этого мира...
— Это еще почему? — смущенно поинтересовалась я.
Вот уж не ожидала от него такой искренней эмоциональной реакции! А вдруг эта Тьма... ну, очеловечился за без малого сто лет... Не совсем, конечно, тут и без всякой магии понятно, но... Вдруг, Агриппина Павловна права, говоря, что Мхефиаансиану действительно нравится быть человеком
— Потому что я только сейчас понял, насколько последние несколько лет мне скучно жилось! — проговорил он, выпрыгивая из машины и бодрой походкой направляясь к дверному звонку.
Никто не удивился позднему гостю. Сергей Борисович просто принес из кухни еще один прибор.
— Все в порядке? — слегка качнула головой Агриппина Павловна, пронзительно глядя в почти черные глаза Лыкова.
Массивные серьги с каким-то уж совсем нереальных размеров сапфиром отразили электрический свет, на мгновение ослепив Мстислава Ярославовича.
— Одним меньше, — честно признался Властелин Тьмы, недовольно нахмурившись.
Кажется, он решил, что это было не случайно. Что ж, зная характер бабки, я бы тоже заподозрила диверсию.
— Надеюсь, тебя никто не видел?
— Ну-у... — с непонятной усмешкой покосился на меня через стол профессор, — кое-кто все же видел...
И в ответ на вопросительно приподнятые брови гарпии пояснил:
— Тебе удалось воспитать на редкость любопытную женщину, задающую максимально неудобные вопросы.
— Сам бы попробовал, — неожиданно смешалась бабка, тоже посмотрев на жующую меня, подозревая сарказм в словах Властелина Тьмы. — Я тоже была отличным родителем, пока в моей жизни не появилась Маришка. Нет ничего легче, чем воспитывать воображаемых детей!
— Любовь моя, — негромко возразил Сергей Борисович, накрыв руку женщины своей. — Мне кажется, наш гость совершенно искренне восхищается твоими педагогическими талантами.
Агриппина бросила на него раздраженный взгляд, но лицо Старцева отражало только обычное безмятежное спокойствие. Я же изо всех сил делала вид, что разговор меня не касается, отдавая должное ужину.
Чувство было, как в детстве, когда взрослые начинали обсуждать свои загадочные проблемы, но малейший интерес к ним с твоей стороны гарантировал ласково-безапелляционное обращение бабки: "Мариша, иди займи себя чем-нибудь полчасика". "Полчасика" в то время означал неограниченный промежуток времени, в который нужно было уместить создание мизансцены бурной деятельности в своей комнате и подслушивание под дверью. Не прокатило. Видимо, за тридцать лишним лет что-то все же изменилось.
— Не испугалась? — деловито спросила Агриппина, вглядываясь уже в меня.
— Да как вам сказать, — хмыкнула я. — Это было весьма... неожиданно.
— Марина, поверь, ты — последний человек, которого я хотел бы заставить себя бояться, — попытался успокоить меня Мстислав Ярославович.
Я перевела задумчивый взгляд с него на Агриппину.
— Это, конечно, приятно, но в вашем заявлении меня напрягают две вещи, — я выдержала эффектную паузу. — Во-первых, то, что у вас такой список вообще есть, а во-вторых, я в нем все-таки присутствую.
Ответом мне был клекочущий смех гарпии, одобрительная улыбка Старцева и тихое замечание Лыкова: "Да-да, я именно об этом..."
* * *
— Это неуважение к нашим традициям! — низкий тихий голос гостя выражал вселенскую усталость.
— Никак нет, старый пень, — хмыкнула Карпинская. — Это отвращение и презрение к ним.
В кабинете явно происходило что-то необычное. Агриппина Павловна строго-настрого запрещала туда входить кому бы то ни было. Даже дед Виктор Иванович не был допущен в эту обитель, а тут — какой-то загадочный пень! Очень хотелось рассмотреть его получше, но с моего наблюдательного пункта был виден только локоть, обтянутый рукавом черного пиджака.
— Храбрись сколько хочешь, — к локтю добавилось предплечье и крупная кисть с длинными пальцами, — но мы оба знаем, что клятва была дана по всем правилам и рано или поздно...
— Даже думать забудь! — зло прищурившись, негромко рявкнула бабка. — Мало ли что тебе Витя обещал! Он понятия не имел, что ты с ней сделаешь!
— Этого даже я не знаю, — пришла очередь ухмыляться гостю. — Но они однозначно сделают куда неприятнее...
— Да знаю, — отмахнулась Агриппина, откидываясь на спинку кресла. — Просто...
Она тяжело вздохнула, снова склоняясь над столом. Кажется, спорили они не первый час, а может, и не в первый раз.
— Ты же понимаешь, что у моей Тьмы на нее могут быть свои планы? — примирительно заметил мужчина. — А эти точно уничтожат ее. Они обязательно ее найдут, потому что это их мир и они тут хозяева, вопрос времени. Ты этого хочешь? Чтобы они вернулись и вышвырнули нас в никуда? Игорь уже болен, у него просто не хватит сил найти для нас новый мир, что уж говорить про открытие Врат! Если тебе жить надоело, то мне — нет.
— А ты давно его видел? — сменила тему Агриппина Павловна, задумчиво побарабанив длинными острыми ногтями по столешнице. — Где он вообще? Я так и не смогла его найти, после того случая...
В голосе бабки прозвучало волнение. О чем они говорят, я понятия не имела, но в семь-восемь лет это не особенно важно. Само ощущение сопричастности ко "взрослым" тайнам гораздо волнительнее!
— Понятия не имею, но я всегда его чувствую, — мне показалось, что мужчина поморщился. — Сейчас он очень далеко, но печать...
— Ой, мне-то не рассказывай! — с досадой перебила собеседника Карпинская, но тут же