Я потрясла головой, пытаясь прогнать наваждение. Не может это быть по-настоящему! Этот мир не так работает! Только вот им об этом кто-нибудь бы сообщил уже, а?
Корнеев неожиданно вывернулся и очень некрасиво пнул профессора пониже ремня. Тот резко выдохнул и впечатал лоб в переносицу оппонента... Капли крови, отлетевшие в мою сторону, отрезвили.
— Что здесь происходит?! — крикнула я.
Точнее, попыталась. Потому что в ту же секунду меня охватило удушающее оцепенение, как во сне. Когда ты точно знаешь, что это просто кошмар и кричишь, так как очень хочешь проснуться, а получается, в лучшем случае, жалкий сип. Кажется, в коридоре стало темнее, по коже прокатилась волна непонятной силы.
Я резко смогла вздохнуть. Тьма мгновенно рассеялась, даже люстра над нашими головами загорелась.
— Что... В...вы натворили? — пытаясь не стучать зубами, с ужасом пробормотала я. — Я же... он...
— Да не переживайте вы так, — с досадой отмахнулся Лыков. — Все с вашим студентом в порядке! Он еще даже не вернулся со своего горнолыжного курорта — вчера Сапегин предупредил, что там все так замело, что папаша Корнеев лично позвонил Победоносному сообщить, что чадо задерживается. А это... это мой старый знакомый, Эакол, одна из древних темных сущностей этого мира. Был.
— Вы совсем дурак?! — рассерженно рявкнула я, сверля взглядом склонившегося над телом мужчину.
В поднятых на меня черных глазах заклубилась Тьма.
— А сама-то? — хрипло усмехнулся он.
— Тоже дурак? Нет! — от безотчетного страха горло сдавило и голос сорвался на сип. — Что мы теперь делать будем?
— Ты — ничего, — Мстислав Ярославович коснулся середины лба своей жертвы. — А я — ужинать...
— Вот блин, — вырвалось у меня из мгновенно пересохшего горла.
Он снова склонился над телом, но тут же обернулся через плечо и бросил:
— Отвернись, Марина!..
Глава 10
Я машинально отвернулась, но тут же повернулась обратно. Во-первых, как-то уж слишком быстро я его послушалась, а во-вторых, мне очень не понравился его взгляд... Точнее, его отсутствие! Нет, конечно, всегда были и будут вещи, которые я не хотела знать по разным причинам, но это ж магия, блин! Пусть и очень, очень страшная...
— Мстислав Ярославович, — голос мгновенно осип и прозвучал жалко.
С профессором что-то происходило. Его крупная фигура как будто размывалась, таяла, одновременно увеличиваясь в размерах. Пока она сохраняла человеческие очертания, только вот это "пока" меня пугало больше всего! Особенно, если учесть, что к лежащему на полу телу уже тянула свои жадные щупальца самая настоящая... Тьма.
Я нервно сглотнула. Руки мелко задрожали от догадки, обрушившейся на меня во всей своей полноте. Вот уж верно говорят, что прежде чем стремиться узнать правду, подумай, сможешь ли ты с этой правдой жить! Все оказалось так просто. Потрясающе просто. Мхефс... Мсфех... Тьфу, блин, короче, Лыков и был тем самым третьим в компании Хранителя и связанной с ним обещанием бессмертной гарпией. Властелином Тьмы.
Наконец-то бред начал обретать смысл.
В этот момент лежащий на полу тип, выглядящий как мой студент, распахнул глаза. Кажется, Лыков прав...
— Госпожа... Светоч... не отдавай нас ему... мы создали тебя... он — воплощение Зла... А мы будем милостивы к тебе...
Понятия не имею откуда раздавался звук — его губы не шевелились, да даже рот не открылся, но голос показался странно знакомым. Где-то я его уже слышала, но сходу вспомнить не смогла. Зато по коже прокатилась волна мурашек, а рубашка на спине мгновенно промокла от пота.
В общем-то, если б не его последние слова, я, может, и правда бы задумалась, кто тут самое главное зло. Но парень явно был не в курсе, что снисходительное отношение к современной взрослой самостоятельной женщине — не самый удачный способ добиться ее расположения.
Собрав в кулак всю свою волю, я медленно, очень медленно сделала шаг назад и, едва шевеля онемевшими губами, проговорила:
— Да пошел ты...
Ненавижу, когда меня пытаются напугать, но это... существо вызывало больше омерзения и злости на тот страх, который сковывал сейчас мое тело. По сравнению с этим, трансформирующийся на моих глазах коллега казался чем-то, что вполне можно пережить.
— Ма... рина, отвер... нись, — через силу повторил Мстислав Ярославович, издавая слова уже не человеческим горлом. — Тьма... ты ей... можешь...
— Понравиться, — жутковато осклабилось тело. — Признайся ей, Мхефиаансиан!
На сей раз я отвернулась сознательно. Дразнить неизвестно на что способные силы в мои планы точно не входило. Нравится Тьме, конечно, довольно лестно, но если речь идет о гастрономическом смысле этого слова, то как-нибудь обойдусь. Пусть вон... странными сущностями ужинает, они явно более питательны.
Колени подкашивались, поэтому я скинула туфли. Прохлада пола приятно успокоила разгоряченные стопы, а там и все тело, что появилась возможность упорядочить свои мысли.
Ну, подумаешь, не человек. Точнее, не совсем человек, он же говорил что-то про настоящее время. С сущностью Агриппины Павловны я же как-то смирилась... Да что я! Сергей Борисович вообще на ней женился! Кстати, об Агриппине.
Они конечно хороши все — и она, и Мстислав Ярославович! Даже Сергей Борисович! Не могли нормально объяснить все и убедиться, что я их поняла правильно... А ты бы им поверила, а, Марина Станиславовна? То-то и оно. Ладно, никогда не поздно признавать свои ошибки. Никогда. А значит, и спешить с этим мы не будем...
— Вы там все? — почувствовав, что потусторонний ужас перестал сжимать горло, спросила я первое, что пришло в голову. — Поворачиваться можно? Точно наелись?
За спиной раздался сдавленный смешок, который, впрочем, мог означать все что угодно.
— Хотелось бы конкретики, — пояснила я.
— Все уже, все, — низкий голос Лыкова звучал все еще хрипло, но слова он произносил уже без явного усилия.
Сам профессор обнаружился сидящим на полу, обессиленно привалившимся к стене. Даже в тусклом свете этой части коридора было видно, что его лысый череп блестит от пота и по виску ползет капля. Кроме нас двоих в коридоре никого не было, а огромная хрустальная люстра под потолком начала мерцать, понемногу разгораясь.
Мстислав Ярославович нервно сглотнул и поднял на меня черные, но уже вполне человеческие глаза. Взгляд был досадливо-укоризненный.
— Вот что тебя сюда понесло? Разве Агриппина Павловна не предупредила тебя, чтобы ты не ходила никуда одна, и уж тем более, по пустынным коридорам? — в голосе мужчины послышались очень странные интонации.
Как будто ему было стыдно за то, что я увидела. Резко выдохнул, я упрямо вздернула подбородок и преувеличенно-бодро заявила: