Я слушала ее, пытаясь разобраться, кто есть кто в этом рассказе. Лисецкий Филарет Игоревич, виденный мной накануне среди сотрудников Академии, вполне мог оказаться сыном того, кого упоминала Агриппина. Фамилия не самая распространенная, да и в подобные совпадения не слишком-то верилось.
— Украла? — невольно фыркнула я от такого неожиданного признания.
— А почему нет? — клыкасто ухмыльнулась моя опекунша, ставя передо мной чашку. — Мой супруг, Карпинский Леонид Владиленович, поорал, конечно, не без этого, что можно было и подождать, пока оформят документы, но дело замял. Люди даже не заметили, что произошло. А вот древние боги оказались куда более... проницательными. Спустя полгода я овдовела, — Агриппина Павловна печально вздохнула, машинально коснувшись одного из массивных колец на левой руке.
— Вы поэтому оставили его фамилию? — вырвалось у меня.
Гарпия кивнула:
— Моя магия закрыла тебя от их поисков но совсем сбить со следа не смогла. Тем более сейчас, когда печать ослабла из-за того, что этот мир стал неожиданно туристически привлекательным для излишне одаренных умников моего мира, — с едкой иронией закончила она. — Поэтому я решила, что рядом со мной тебе будет безопаснее.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — решила я подвести промежуточный итог своим размышлениям. — Получается, Игорь Лисецкий — это и есть Хранитель, который привел вас в этот мир, когда ваш собственный грозил рухнуть, — она кивнула, а я продолжила: — А сейчас в академии работает его сын.
Еще один кивок, но менее уверенный. Очень интересно, пожалуй, визит в айти-отдел откладывать не стоит.
— Я обязана Лисецкому-старшему жизнью, — призналась Агриппина Павловна. — Но за мальчиком приглядывала просто, из любопытства. Может, когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, но сейчас она не имеет никакого значения.
— Значит, теперь этот Филарет Игоревич — ваш Хранитель?
— Мой, ага, — двусмысленно закхекала гарпия. — Нет, детка, мальчик наконец-то женился, так что очень надеюсь, что в данный момент он целиком и полностью принадлежит своей супруге.
— Получается, пока вы все устраивали свою личную жизнь, нашелся кто-то, кто своими перемещениями ослабил печать и подверг опасности мой мир?
— Не совсем так, — снова мерзко захихикала она. — Но в чем-то ты, пожалуй, даже права. Просто поверь, Мариш, обладая той силой, которую несешь в себе ты, остаться незамеченной просто невозможно. Знаю, мое участие в твоей жизни очень похоже на старый анекдот, про то, что "ты, дорогая, была со мной во всех бедах, а не ты ли мне их приносишь?", но без него этот мир погрузился бы в хаос раньше, чем ты научилась бы говорить.
— Честно признаться, я не понимаю одну вещь, — неожиданно для себя, я осознала, что мне действительно интересен этот странный разговор и желание разобраться в расстановке сил вполне искреннее.
Хотя в глубине души все еще таилось скептическое недоверие, а внутренний голос продолжал похмыкивать: "Ну что за чушь! Ты же взрослая женщина, Марина Станиславовна!".
— Всего одну? Везет тебе, — пробормотала Агриппина, слегка откидываясь на спинку своего кресла.
— Скажем так, одну ключевую, — поправилась я. — С чего вы все взяли, что Светоч — именно я? Никакой особенной силы в себе я никогда не чувствовала, да и не чувствую до сих пор. Поэтому, несмотря на все ваши заверения, я допускаю, что это просто ошибка.
— А ты попробуй связаться с кем-нибудь из своих сокурсников, с которыми вы слушали лекции профессора Рейгаля, — загадочно прищурившись, предложила она.
— Так это когда было! Они меня и не вспомнят.
— Так они и его не вспомнят. Да-да, детка, — проговорила она, предупреждая мой спич недоверия. — Однажды я расскажу тебе и эту историю, а пока просто поверь на слово. У тебя есть сегодня еще дела в академии? Может, поедешь домой?
Поверить на слово получалось неважно, но следовало снизить градус напряженности. Кажется, на сегодня с меня хватит магических откровений, следует заняться чем-нибудь простым и незамысловатым, привычным и обыденным. Например, работой. Которая меня, собственно, и привела в эту обитель тайн и секретов, — ехидно напомнил внутренний голос.
— Да, пожалуй, вы правы... — задумчиво пробормотала я, поднимаясь. — Только у меня последний вопрос. Кто такой этот Мхф... Мхесф... тьфу, язык сломаешь!.. ну, в общем, вы поняли.
— Властелин Тьмы.
У меня приотпала челюсть. Супер! Здорово. Просто замечательно! Но, видимо, мой лимит удивления на сегодня был уже исчерпан, поэтому я молча кивнула и вышла из кабинета, так и не озвучив, зачем, собственно, приходила. Ничего, подождет Лыков со своими исследованиями до завтра. У меня тут проблемы посерьезнее — надо заново придумать некий смысл бытия, знаете ли.
Безумно захотелось оказаться подальше от всего этого. Где-нибудь в своей преподавательской квартирке в кампусе заштатного университета, затерянного на просторах огромной страны, куда я однажды сбежала, потому что...
* * *
Потому что иногда приходится верить своим глазам, а не общепринятым нормам и всяким авторитетным мнениям.
— Но смотрите, здесь же написано про пришествие Тьмы в наш мир!
— Мари, вы точно ничего не принимаете? А то, знаете ли, наш директор не жалует даже... гм... растительные средства расширения сознания. Здесь... — доктор Ледмонро нахмурился, вглядываясь в текст. — Смотрите, вот этот знак говорит, что абзац следует понимать в переносном смысле... да и вообще, сколько человечество существует, столько же оно и предсказывает свой конец!
— Так это, вроде как и не конец вовсе, — язвительно фыркнула я, указывая на предпоследний абзац. — Это больше похоже на способ предотвратить неизбежное.
— Чем? — устало отмахивается руководитель моей лаборатории. — Тем, что позволить Тьме занять место в нашем мире? Ни разу не слышал, чтобы лодку можно было спасти, пробив ей дно!
— А я ни разу не видела, чтобы подобные свидетельства вызывали какие-то споры, — язвительно возразила я. — Язык изучен вдоль и поперек, даже если учесть, что истинный смысл послания зашифрован!
— Мари, не дурите, — в конце концов он решительно прихлопнул ладонью по столу. — У вас есть прекрасная тема