Напряжение лопнуло. Резко, как перетянутая струна. Адреналин, который готовил меня к смерти, хлынул в кровь и не нашел врага.
Я почувствовала резкий, почти болезненный укол стыда. Я — полная идиотка.
Я медленно, очень медленно отняла руку ото рта и взяла плед. Мои пальцы не слушались. Они дрожали так сильно, что я едва могла удержать мягкую шерсть.
— Спасибо, — прошептала я. Звук моего собственного голоса был чужим.
Марк еще что-то говорил — тихо, спокойно, почти шепотом, — но я слышала только гул собственной крови в ушах. Плед согревал руки, но холод внутри не уходил. Он был не в теле, а в голове. В самой моей сути.
Что это было?
Как я могла увидеть в нем того?
Я снова взглянула на Марка.
Он стоял у камина, возился с дровами, время от времени бросая на меня короткие беспокойные взгляды. Никакого чудовища. Ни тьмы, ни пустоты в глазах. Только усталость и забота. Настоящая.
Меня пробил озноб от осознания — это ведь не он изменился, а я. Я создала того монстра. Вырвала его из своих собственных страхов и вложила в его лицо.
Мир слегка покачнулся. Я сжала плед сильнее, чтобы удержаться в реальности. Все эти недели, бессонные ночи, постоянное напряжение — я думала, справляюсь. Я считала, что держу все под контролем. Но, кажется, это контроль держал меня.
Паранойя. Слово, которое я столько раз произносила вслух, как диагноз для других, вдруг стало звучать как приговор для меня.
Марк вернулся за стол, осторожно, будто боялся спугнуть.
— Вероника, все в порядке? — спросил он.
Я кивнула, хотя внутри все еще бушевала буря. Я видела чудовище — а оно никогда не существовало.
Это был он. И одновременно — я сама.
Я вдруг поняла, что больше не уверена, где заканчивается реальность и начинается то, что живет лишь в моих фантазиях.
Глава 23
План контроля
Дорога обратно в город оказалась серой и мокрой.
Ночной шторм прошел, оставив после себя вымытый мир. Мы ехали около часа, и большую часть времени Марк молчал. Тихий джаз снова играл из колонок, заполняя неловкое молчание призрачным присутствием.
Я смотрела в боковое стекло на свое отражение. Бледная, с темными кругами под глазами. Растрепанная. Сумасшедшая.
Марк, скорее всего, так и думал. Женщина, которая кричит, опрокидывает стулья и шарахается от пледа, как от змеи. Я вела себя не как коллега, не как равная ему. Я вела себя как пациентка. Как та самая Катя, которую я лечу от фобии. Он смотрел на меня не как мужчина на женщину, а как врач на больного. Я видела это. Тот самый его взгляд с консилиума — оценивающий, быстрый, клинический. Он, должно быть, уже поставил мне диагноз: «Острое стрессовое расстройство с параноидальными включениями». Должно быть, он уже сто раз пожалел, что поцеловал меня.
От этих мыслей мне стало еще хуже. Сердце сдавила тоска одиночества, и я не смогла заставить себя завести непринужденный разговор. А Марк не задавал вопросов. Всю дорогу он вел себя так, будто ничего не произошло. Просто следил за дорогой и стучал пальцами по рулю в такт мелодии.
Кажется, я задремала, потому что когда в следующий раз открыла глаза, Марк уже припарковался у моего подъезда. Двигатель затих, а по лобовому стеклу вновь забарабанил легкий дождь.
— Спасибо, — сказала я, глядя на свои руки, сцепленные на коленях. — За… все.
— Не за что, Вероника, — мягко отозвался Марк. — Ты уверена, что все в порядке?
Я заставила себя поднять глаза. На лице Марка не было ни насмешки, ни страха, ни даже раздражения. Только та самая искренняя, теплая тревога.
И меня накрыл стыд. Горячий, едкий, почти физический. Этот человек привез меня, накормил, пытался согреть. Он увидел меня на грани и просто… помог. А я? Я превратила его в монстра, потому что поблизости не оказалось более подходящего кандидата на эту роль.
— Да, — солгала я. — Я в порядке. Просто… переутомление. Ты был прав. Мне нужно было выдохнуть.
Марк кивнул, но я видела, что он мне не поверил.
— Хорошо. Тогда… отдохни. По-настоящему. И, Вероника? — он поймал мой взгляд, прежде чем я успела открыть дверь. — Что бы это ни было… тебе не обязательно справляться с этим в одиночку.
Я выскочила из машины так, словно она загорелась.
— Еще раз спасибо.
Не оглядываясь, я вбежала в подъезд, чувствуя обжигающий взгляд Марка на своей спине.
Щелчок замка, знакомая прохлада, дом. Я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол, вцепившись в растрепанные волосы.
Я сидела в прихожей и вдыхала спертый воздух. Запах пыли, дорогих духов на шарфе, остывшего кофе из кухни. Никакой тины. Никакой мертвой воды.
«Где он? Где этот запах?» Я встала на четвереньки, как загнанное животное, и поползла по коридору. Я принюхивалась к ковру. Пыль. Шерсть. Я подползла к двери ванной. Открыла ее. Мята. Чистый кафель. Никакой глины. И, наконец, я дошла до кабинета. Сердце колотилось. Я толкнула дверь, готовая к удару. Готовая к тому, что оттуда хлынет вонь мертвой воды. Тишина. Пахло только бумагой. Велюром кресла. Остывшим металлом лампы.
Запах был в моей голове. Мой психоз, моя паранойя, моя усталость — они прорвали плотину и выплеснулись из клетки ритуалов в реальный мир. Они отравили его. Они превратили добрый жест в угрозу, а заботливого мужчину — в монстра без лица.
Мой страх — моя проблема. Я не должна была транслировать его на Марка. Не должна была втягивать невинного мужчину в свою болезнь.
Я поднялась. Посмотрела на ноутбук. Nocturne_Fan и остальные могли подождать. Это больше не для них.
Я злилась на себя, на свою слабость. На то, что я позволила этому… чему-то… взять надо мной верх. На то, что я опозорилась перед Марком.
Я была доктором Вероникой. Я управляла страхом. Я разбирала его на детали, я учила других, как с ним жить. И я позволю какому-то сбою, какой-то тени из моей же головы сломать меня?
Нет!
Я заберу контроль. Я не вернусь в «Овраг» или в «Лес». Эти места были… заражены. Они были ошибкой. Слишком много переменных. Слишком много природы, хаоса, тьмы.
Мне нужно было другое место. Абсолютная изоляция.
Я села за стол, почувствовав себя хирургом, готовящимся ампутировать зараженную конечность.
Я открою пустую страницу и создам новый сценарий.