Когда проснулась в следующий раз, то почувствовала тепло рук обнимающего меня сзади Косты. И его ровное, спокойное дыхание на моем затылке.
69
Мы долго спорим, прежде чем я выторговываю себе право выйти. Прошла уже неделя после инцидента с отравлением и чувствую я себя прекрасно.
А Констанс… кажется он готов запереть меня за высоким забором, пока все не утрясется.
— Хорошо, — хмуро соглашается он, — только с тобой будет рядом мой человек. И не вздумай отказываться.
— Но что он будет со мной делать в госпитале? Инструменты подавать? — с иронией говорю я.
— Инструменты тоже, если понадобится, — абсолютно серьёзно ответил Коста.
Он нервничает, хотя старательно не показывает этого. Но я вижу, как напряжено его лицо, хмуро сведены брови, образуя глубокую морщинку на переносице. Он часто пропадает во дворце, допоздна засиживается в кабинете в нашем новом доме. Много пишет и в ответ получает письма.
Я пытаюсь до него достучаться, спросить, что происходит, но он не хочет меня втягивать в свои политические игры. Сказал только, что служанка Аделины взяла всю вину на себя. Принцессе же намекнули, что догадываются, кто за этим стоит, что ее поступок был слишком опрометчивым. И лучше ей вернуться домой под благовидным предлогом.
Чтобы это подействовало, Констанс представил на совете некий компромат, который собирал еще со времен военных действий. Люди Косты выяснили, что король Альдо систематически поставлял наемников и оружие мятежным баронам в наших северных провинциях, искусственно разжигая гражданский конфликт, чтобы ослабить нашу страну изнутри перед заключением «мирного» договора на своих условиях.
Узнав это, я поняла, почему Коста медлил. Разоблачение такого масштаба должно было быть абсолютно безупречным и публичным, чтобы не вызвать немедленный военный ответ. Моё отравление заставило его сменить тактику на более быструю, но не менее эффективную.
Теперь оставалось все сделать «красиво». Разорвать помолвку без лишнего скандала, отправив Аделину домой вместе с дипломатической миссией. Новой войны никто не хотел, а значит опять придется договариваться.
Наконец-то вырвавшись на свободу, я помчалась в госпиталь на практику. За моей спиной, как тень, маячил один из людей Косты — угрюмый детина по имени Марк.
— Слушайте, Марк, — я резко остановилась и повернулась к нему. — Я ценю вашу заботу, но вы меня смущаете. И пациентов пугаете. Прошу вас, подождите в приёмном покое. Я под надзором доктора Леруа, со мной всё будет в порядке.
Он хмыкнул, но, к моему удивлению, послушно уселся на указанную скамейку, уставившись на вход так, будто ожидал, что сейчас сюда ворвется вражеское войско.
В отделении хирургии вовсю трудились мои сокурсники. Антуан, увидев меня, тут же расплылся в улыбке и помахал рукой в испачканной кровью перчатке. Рядом на кушетке тихо постанывал молодой парень, на плече которого виднелся глубокий кровоточащий порез.
— Никак ножевое, — машинально подумала я.
Доктор Леруа переходил от пациента к пациенту контролируя работу студентов. Увидев меня, сказал как ни в чем не бывало:
— Раз уж вернулись, мадемуазель Файнштейн, не будем терять времени. У меня для вас три пациента.
Первым был подмастерье, упавший с лесов. Я осторожно прощупала его ногу. Кожа горячая, лодыжка распухла, боль при движении.
— Перелом малоберцовой, — шепнула я скорее себе. Наложила деревянные шины, перевязала и велела не вставать, пока не принесут костыли.
Вторым оказался мальчишка, обваривший руку кипятком. Кожа вздулась пузыриками. Я намазала обожжённое место охлаждающей мазью и аккуратно перебинтовала.
— Потерпишь, герой? — сказала я. Он кивнул, морщась, но улыбнулся.
Я с головой ушла в работу. Остался только человек, которому нужна моя помощь. Все остальное — отравления, страхи, дворцовые интриги — словно перестало существовать.
— Достаточно на сегодня, — тронул меня за плечо доктор Леруа, привлекая к себе внимание.
Я выпрямила спину. С непривычки заныла поясница.
— Если вы тотчас не отправитесь домой, его высочество оторвет мне голову, — с усмешкой добавил Леруа.
— Не оторвет. Я с ним договорюсь. Но, пожалуй, я и правда на сегодня закончу. Хотела еще забежать в приют и навестить профессора Эльмара.
— Тогда жду вас завтра. Месяц практики никто не отменял, — погрозил пальцем в воздухе Леруа.
Я вышла в приподнятом настроении. Марк тут же вскочил и потопал за мной. Решив его использовать в качестве тяговой силы, накупила кучу сладостей для ребятни. Марк недовольно заворчал, что у него теперь заняты руки и велел держаться к нему поближе.
Дети в приюте закричали от восторга, когда увидели угощения. Я раздавала свёртки, а сама искала мадам Роуз.
Она сидела в гостиной и не одна. Рядом с ней был профессор Эльмар.
Я сразу заметила, что у мадам глаза красные.
— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.
— У меня две новости, мадемуазель Файнштейн, — вставая, произнёс Эльмар. — Хорошая и плохая.
— Начнём с хорошей, — я попыталась улыбнуться.
— Нам одобрили финансирование. Огромную сумму. Теперь мы сможем развернуться по-настоящему. Закупить лучшее оборудование, нанять персонал, проводить масштабные исследования.
— Это же прекрасно! — воскликнула я. — Мы наконец выберемся из этого подвала! Можно будет начать массовое производство лекарства.
— Именно так, — кивнул он. Но улыбка спала с его лица. — Но… есть и плохая новость.
Я замерла, чувствуя, как в груди неприятно холодеет.
— Какая?
Эльмар тяжело вздохнул:
— Здание приюта, в котором мы сейчас находимся, по документам относится к госпиталю. И… его решили отдать нам под лабораторию.
Воздух вылетел из моих лёгких. Я посмотрела на мадам Роуз, на её красные, заплаканные глаза, на знакомые стены, на дверь, за которой слышался весёлый гомон детей.
— Значит… приют закроют? — тихо спросила я, уже зная ответ.
Эльмар молча кивнул.
70
Я меряю шагами комнату в ожидании возвращения Косты. Дом для нас двоих слишком большой. Я не привыкла к такому. Второй этаж отведен под спальни и гостевые комнаты. На первом несколько гостиных и библиотека. В задней части дома кухня и несколько комнат для прислуги.
Мне неуютно здесь одной. Я привыкла к шуму детворы за стеной, к смеху и беготне, к чьим-то всхлипам и топоту маленьких ножек. А тут — тишина. Она звенела в ушах.
Время приближается к полуночи, а Констанса все нет.
Сначала я летела домой в надежде увидеть его и прояснить ситуацию насчет приюта. Он же должен что-то знать?
Внутри все клокотало от злости и тревоги. Нет, то что нашим опытам дали зеленый свет я была просто счастлива. Но не такой же ценой?
На моих руках больше тридцати детей, младшему которому нет и года. Куда я