— Ты все же сумасшедшая! — воскликнул Антуан.
Но все же он пошел со мной.
Портовые улицы словно вымерли. Грязь под ногами перемешалась с чем-то подозрительно красноватым. Над дверями многих домов висели тряпки, выкрашенные охрой — знак заразы внутри.
Проходя мимо одного дома, услышали детский плач. Я остановилась и взглянула на Антуана. Тот обреченно вздохнул и поплелся за мной в дом. Благо, что дверь была не заперта.
Внутри царил мрак. В нос ударил тяжелый затхлый запах.
Тусклый свет из окна падал на кровать. На ней двое взрослых. Женщина с лицом, покрытым темными пятнами, мужчина с посиневшими губами.
— Боже... — Антуан зажал нос платком.
Я оглянулась, услышав шорох. У стены сидело три маленьких комочка.
Старший, мальчик лет пяти, прижимал к груди двух малышей.
— Мама спит, — прошептал он. — И папа тоже.
Я опустилась на колени, не обращая внимания на вонь и возможную заразу.
— Вы голодные? Пойдемте с нами.
Мы вынесли детей на улицу. Подальше от смрада и их умерших тел родителей. Я внимательно оглядела каждого. Вроде бы здоровы, только истощены. Смотрят на меня испуганными воробушками. Так, что сердце сжимается от жалости.
На обратном пути, теперь с тремя новыми воспитанниками, я заметила другие знаки. Труп в переулке, прикрытый рогожей. Городских могильщиков, пьющих вино прямо на телеге с телами. И главное полное отсутствие стражников.
Богатые кварталы отгородились от эпидемии, оставив бедняков умирать.
В приюте я сразу же принялась за дело.
Попросила согреть воды для купания. Достала мыло и губку.
Старая одежда малышей отправилась в костер во дворе с треском и чадом. Я лично проверила каждую головку на наличие вшей, раздвигая тонкие пряди пальцами.
Дети доверчиво смотрели на меня, не сопротивляясь процедурам.
— Молодцы, — мягко сказала я, помогая самому маленькому — мальчику лет трех залезть в деревянную ванну. — Сейчас вы хорошенько помоетесь, а потом вас ждет теплая каша с медом.
Я выделила для новичков отдельную комнату в дальнем крыле. Если среди них окажутся больные, это даст нам шанс не допустить распространения заразы.
Когда накормленные и умытые дети наконец уснули в своих чистых кроватках, я поднялась в свою новую комнату — маленькую мансарду под самой крышей, куда я перебралась из дома мадам Бушар.
Комната еще не была обустроена как следует. Деревянная кровать, шкаф с полупустыми полками, письменный стол у окна, на котором я так и не успела повесить занавески.
Я села за стол, достала перо и чернила. Несколько минут просто смотрела на чистый лист бумаги, кусая кончик пера.
Наконец, вывела:
«Костанс.
Мне нужна ваша помощь.»
43
Зал заседаний сверкал десятками хрустальных ламп. За массивным дубовым столом восседали министры в шелковых камзолах с вышитыми гербами. Их лица выражали вежливое безразличие, а пальцы нетерпеливо барабанили по столу.
Как это совещание организовал Костанс в обход своего отца, для меня остается загадкой. Как шепнул Леруа, король Георг интересовался только военными кампаниями, а не "болезнями черни".
Задача предстояла трудная.
— Вам предоставлено слово, — кивнул седовласый советник с орденом на груди.
Леруа начал пространный доклад о переполненных госпиталях и нехватке лекарств. Один из молодых чиновников закатил глаза, а главный советник — грузный мужчина с багровым лицом, прервал его:
— Зима на носу. Холод, слякоть — отсюда все болезни. Не будем же мы собирать совет из-за каждого чиха?
— Мы бы не беспокоили вас из-за простой простуды, — голос Леруа дрогнул. Он обернулся ко мне, ища поддержки.
Я все это время стояла чуть в стороне. За его спиной.
С этими господами разглагольствования не пройдут. Надо рубить резко и по делу.
Ну же, Маргарита Робертовна, соберись. Помнится в прошлой жизни ты за словом в карман не лезла.
Я глубоко вдохнула и вышла вперед
— В городе вспышка гнилой горячки. И это только начало. Инкубационный период — от трех дней до недели. Умирают быстро. Особенно дети и старики. Нам нужен карантин. Массовая дезинфекция. Закрыть порт. Ввести санитарные кордоны. И... нам срочно нужны медикаменты. У меня есть список.
— У вас есть полномочия делать такие заявления? — сухо уточнил главный советник.
— У меня есть опыт, — отрезала я. — Я служила в госпитале в прифронтовой зоне. Я видела подобную болезнь. У нас есть шанс остановить её. Но только если действовать сейчас.
Они зашептались. Посмотрели на меня пристальнее. Самый главный, скрывая усмешку, произнес.
— Вы не доктор. Даже не выпускница. Извините, как вас… баронесса Файнштейн? Боюсь, вы слишком сентиментальны.
Я сжала кулаки.
— А вы недооцениваете угрозу. Если сейчас промедлить, зимой болезнь придет в ваши дома. Вы готовы рискнуть?
На миг зал охватило молчание.
— В этом месяце бюджет на медицину превысил вдвое. И что это за статья расходов на лабораторные исследования? — прокряхтел какой-то старикашка, тряся листом бумаги.
— Баронесса Файнштейн под руководством профессора Эльмара проводят опыты. Разрабатывают лекарство, — пояснил Леруа.
— Тогда им нужно поторопиться. Отчитаться, что деньги потрачены не зря. Иначе нам придется урезать расходы.
Мда… железобетонное решение.
Хотелось вспылить. Встряхнуть этих сытых господ, что спрятались за стенами своих особняков.
Но нужно держать лицо.
На наши исследования и правда в этом месяце поступила кругленькая сумма. И я понимала, что без вмешательства Констанса тут не обошлось.
Через два часа переговоров нам позволили предоставить перечень нужных медикаментов. Правда, ни о каком карантине речь не шла — «пока нет оснований».
Оснований!
Им мало того, что твориться в припортовых кварталах!
Я вышла из зала с горящими щеками. Леруа же казался довольным. В госпиталь поступят медикаменты, что уже немаловажно.
Но мне этого мало.
Наши опыты с Эльмаром продвинулись, да. Мы нашли в одной из культур плесени активное вещество, убивающее бактерии в пробирке. Но до настоящего лекарства еще далеко. Пока мы лишь определили, как оно ведёт себя на образцах ткани. Мы даже не перешли к тестам на животных.
Мы только начали!
— Баронесса, — пробормотал Леруа, указывая куда-то вперёд. — Кажется, Его Высочество.
Я подняла глаза.
По коридору, спокойно и чуть замедленно, шел Констанс.
Я замерла на миг. Уставилась на его приближающуюся фигуру. Леруа тут же почтительно склонил голову.
— Ваше высочество, — пробормотал он.
Я присела в лёгком реверансе, опустив глаза ровно настолько, чтобы сохранить приличия, но не больше.
Он остановился, когда поравнялся с нами.
— Доктор Леруа. Баронесса. — Его голос звучал холодно-вежливо, как и полагалось в светской беседе.
Но когда он взял мою руку, помогая подняться, его большой палец на мгновение провел по моему запястью.
Жар прокатился по