20
— Марика, осанка! Улыбайся, но не слишком широко. И помни, о Фредерике ты должна спрашивать сдержанно, но заинтересованно, — наставляла меня матушка, поправляя кружева на моем платье.
Я кивала, чувствуя себя марионеткой.
— Да, маменька. Хорошо, маменька.
Но в голове все крутился вопрос — что мне делать дальше?
Письмо из госпиталя банальная отписка, никто мне никаких рекомендаций давать не будет. А искать доктора Леруа в столице — слишком хлопотно и затратно. При том что в моем кошельке лишь несколько медных монеток и один серебряный луидор. К тому же шли разговоры об окончании военных действий, так что в любом случае в госпитале я себя проявить не успею.
А хотелось серьезной работы. Глубже копнуть в возможности медицины этого времени и принести что-то новое. То, что я в состоянии дать.
Антибиотики? Но получение пенициллина достаточно сложный процесс. Мне нужна лаборатория, к которой меня никто не допустит без должного образования. И все опять упирается в поступление в лекарскую школу.
Но пока я решила положиться на судьбу и выждать время. Познакомиться поближе с миров, в котором мне предстоит жить.
— Марика, ты меня слышишь? — прикрикнула матушка, прищурившись. Я вздрогнула, вернувшись в реальность.
— Очень внимательно, — пробормотала, ослабляя ворот жесткого кружевного воротничка.
В назначенный час я и мои сестры явились в особняк баронессы Кранберг. Наш конюх целое утро драил наш экипаж, придавая ему приличный вид, а служанка готовила платья — утюжила и подшивала, так как маменька хотела, чтобы все было идеально.
Особняк был не чета нашему. Ухоженная подъездная аллея с огромными платанами по краям дороги. Величественный дом с высокими окнами и резными балконами.
— Какой же он красивый, — прошептала Эмилия, озираясь по сторонам. Но матушка тут же шикнула на нее, чтобы та не разевала рот как простая крестьянка.
Прислужница взяла наши плащи и нас проводила в гостиную. Мы скромно сели на краешек дивана, но тут же поднялись, когда вошла баронесса Кранберг.
— Добро пожаловать, леди, — сдержанно произнесла она.
Хозяйка дома распорядилась принести чай. Осмотрела нас, нацепив улыбку. Задержала взгляд на мне и на моих коротко стриженных волосах. Наверное, только хорошее воспитание заставило ее не поморщится. Но тут же заговорила моя мать, объясняя, что из-за болезни мне пришлось в госпитале остричь волосы. И что они скоро отрастут, и я вновь стану красивой. Баронесса Кранберг лишь криво усмехнулась в ответ.
После обмена ничего не значащими фразами, матушка перешла к главному. — Какие новости о вашем сыне, Фредерике? Мы все переживаем за него.
Под столом я почувствовала резкий пинок ногой.
— Мы молимся за его здоровье, — тут же отреагировала я, повторяя заученные слова.
Баронесса вздохнула.
— Известий долго не было. Мы уже отчаялись. Но недавно пришло письмо. Фредерик был ранен в плечо. Сам писать не мог. Но теперь, слава богу, все хорошо. Он даже прислал небольшое послание… для вас, Марика.
Баронесса встала и достала из шкатулки сложенный пополам лист бумаги. Максимально отодвинула от глаз, прежде чем прочесть.
— Так… Дорогая матушка, передай от меня сердечный привет моей невесте Марике. Я написал ей несколько писем, но так и не получил ответа. Надеюсь, она в добром здравии…
Баронесса посмотрела на меня поверх листа бумаги:
— Вы были так заняты, Марика, что не удосужились ответить моему сыну?
— Я не получала от него писем. — с нажимом ответила я и тут же кинула быстрый взгляд в сторону Эмилии.
Та неподвижно сидела, поджав губы. Но все же яркий румянец вспыхнул на ее щеках, когда баронесса заговорила о письмах.
— Что ж, надеюсь, что это действительно так. Фредерик мой единственный сын и меня заботит его личное счастье. Раз уж он выбрал вас своей невестой, и вы войдете в этот дом… я жду от вас подобающего поведения.
Это все было сказано приказным тоном. Мда… шаг влево шаг вправо расстрел. Не хотелось бы мне иметь такую свекровь. А сын ей явно в рот заглядывает.
Моя матушка тут же стала восхвалять мои достоинства, одно из которых было озвучено с особой гордостью — мой талант к музицированию и игре на фортепиано.
Я скрестила пальцы, чтобы баронесса не решили лично проверить мои способности. Или матушка не настояла, чтобы я развлекла баронессу своим музицированием.
Но баронессу не интересовали мои музыкальные способности. Скорее наш визит был для нее возможностью показательно щелкнуть меня по носу и напомнить, кто я есть или кем могу быть. И кто главный в этом доме.
Матушка была довольна визитом, Эмилии настороженно поглядывала на меня, ожидая разборок из-за писем. Берта всю обратную дорогу непосредственно восхищалась пирожными со взбитыми сливками и спрашивала, буду ли я ее угощать ими, когда выйду замуж за Фредерика…
Я поспешила удалиться в свою комнату. С недавних пор я нашла для себя развлечение. В толстой тетради стала записывать все те знания, что принесла из другого мира. Не то, чтобы я боялась забыть, но это стало моей некой отдушиной. Личным дневником.
Вот и сейчас, обмакнув перо в чернила, записала:
«Для антисептики можно применять следующие средства: карболовую кислоту, спирт, раствор йода, перекись водорода… а также отвары из трав, таких как шалфей и ромашка. Чтобы изготовить карболку, мне понадобятся: уголь, кислота и вода…»
Я записала до поздней ночи, находя в этом некоторое успокоение. Легла спать усталая, но довольная собой.
А во сне мне неожиданно приснился… Коста. Я увидела его высокую широкоплечую фигуру в дали и не задумываясь побежала к нему. Громко позвала по имени. Он повернул голову и посмотрел на меня. И я видела только этот бирюзовый взгляд. Зовущий и манящий меня. Коста пошел мне на встречу, протянул руку. И в тот миг, когда наши ладони должны были соприкоснуться я почувствовала пустоту. И тут же проснулась.
Щеки были влажны от слез, а сердце гулко билось в груди.
Я сильно вдохнула, задерживая дыхание. Надо успокоиться, не время раскисать. Но до чего же реальный сон! Так и стоит передо мною зовущий бирюзовый взгляд Косты.
Я почти забыла про этот сон. Стала искать предлог, чтобы выбраться в город. Мне хотелось посетить городских лекарей и расспросить про методы их работы. Завязать знакомство.
Вот только зарядили дожди и дороги развезло, а Берта подхватила простуду, и я не отходила от нее, всеми средствами сбивая жар.
Матушка отправила