Развернулся и направился к выходу, не оглядываясь на хрипящего Андрея.
Виктор стоял у лестницы, держа Мишу на руках. Галина Сергеевна сидела на ступеньках ниже, всхлипывая в платок. Лера обнаружилась тут же, рядом с Виктором. Ну конечно, как я мог подумать, что мать будет сидеть в машине, пока тут ее сын. Когда она увидела меня, то испуганно ахнула, прижимая ладони ко рту.
— Вадим...
Я подошёл к ним, забирая Мишу у друга. Мальчик тут же обнял меня за шею.
— Папа Вадим... — прошептал он мне в ухо. — Ты правда мой папа теперь? Навсегда?
— Правда, герой. — Я взъерошил его волосы. — Навсегда.
Лера подошла ко мне, её глаза метались между мной и приоткрытой дверью квартиры, откуда доносилось хриплое дыхание.
— Что там... что ты...
— Там твой муж упал, любимая. — Она дернулась от последнего слова, распахнув голубые глаза. Я передал Мишу ей в руки, и Лера прижала его к себе, не отрывая взгляда от меня. — Неудачно упал. Думаю, самое время тебе подавать на развод. А Виктор позаботится, чтобы Андрей даже рот не раскрыл. Правда, друг?
Виктор хмыкнул, доставая телефон и набирая номер.
— Конечно, я же ДРУГ. И как друг я подтвержу, что Андрей упал сам. А пока я вызову скорую для гражданина и наряд для оформления протокола. Пусть зафиксируют его признание, которое я записал на диктофон.
Лера покачивала Мишку, судорожно гладя его по головке. Потом она подняла на меня глаза, полные слёз.
— Давай уйдём... — Она протянула одну руку, хватаясь за моё предплечье. — Пожалуйста, Вадим, давай просто уйдём... я не хочу здесь оставаться, я боюсь...
Она больше никогда не будет бояться, я сделаю все для этого. Я обнял её, прижимая к себе вместе с Мишей, создавая кокон вокруг них обоих.
— Уходим, җаным. Едем к нам домой. Туда, где вас никто больше не тронет. Никогда.
Глава 27. Красной нитью
Лера
— Мамочка, а куда мы едем? — Миша вертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за окном машины. — Мы к дяде Вадиму домой?
— Мы остановимся ненадолго, герой. Перекусим, — Вадим вёл машину, одной рукой удерживая руль, второй накрыв мою ладонь на своём бедре и поглаживая пальцы. — А потом поедем к НАМ домой.
Я молчала, сжимая губы и глядя в окно, где мелькали огни вечернего города. Всё ещё не верилось, что весь этот кошмар закончился. Что мой сын рядом, что он невредимый. Что Андрей больше никогда... никогда не сможет приблизиться к нам.
Но как я могу прийти в себя, когда боюсь поверить, что всё это реально?
Я украдкой взглянула на Вадима. Его профиль в свете фонарей казался высеченным из камня. Сильная линия челюсти, с виду жесткие губы, которые столь мягко целовали меня. Руки на руле, широкие плечи, которые обнимали меня и защищали от всего мира.
Зачем я ему?
Этот вопрос сверлил мозг с самого момента нашей встречи. Зачем такому мужчине женщина вроде меня? Я же ничего не могу ему дать!
Я мать-одиночка с грузом прошлого, которое тянется за мной грязным шлейфом. Я работала в клубе, раздевалась перед мужчинами за деньги, позволяла им смотреть на себя, потому что другого способа заработать на лечение сына я найти не смогла. У меня сын, которому нужно дорогое лечение, операции, реабилитация, а я даже не смогла найти ему нормального врача за три года.
Что я могу дать мужчине вроде Вадима? Ректору университета, состоятельному, образованному мужчине, которому могла бы достаться любая женщина в этом городе. Любая! Красивая, успешная, без багажа и проблем.
А он... выбрал меня...
Почему?
Тогда, в его кабинете, я призналась ему. Сказала, что люблю его. Выдохнула эти слова ему в губы, не в силах больше держать их в себе. А он... он не ответил.
Может быть, для него это просто... влечение? Жалость к несчастной женщине и её сыну? Нет, Вадим не такой, он не стал бы мне лгать! Но... Как понять его? Как поверить?
Машина остановилась возле здания с вывеской "Бельканто", и желудок свело от узнавания. Я знала этот ресторан. Точнее, знала о его существовании.
Дорогой ресторан, из тех мест, куда я никогда бы не пришла сама.
— Вадим Дамирович, но... — я запнулась, когда Вадим вышел из машины и обогнул её, открывая мою дверь. — Мы не одеты для такого места и...
— Ты всегда выглядишь невероятно, — он перебил меня, доставая коляску из багажника и раскладывая её. — Идём, девочка.
Я вышла на тротуар, поправляя куртку и пытаясь привести в порядок волосы. Бесполезно. После всего, что произошло, я выглядела как бездомная. Грязные джинсы, стёртые ладони и колени от падения на асфальт, лицо опухшее от слёз.
Вадим усадил Мишу в коляску, застегнул фиксирующие ремни и уступил мне ручку.
— Проходите, не надо мерзнуть, я Виктору отпишусь и догоню вас. Я здесь часто бываю, просто передай, что нам нужен столик на троих.
Мы с сыном вошли в ресторан, и меня сразу окутали классическая музыка. Приглушённый свет люстр, белые скатерти на столах. Всё здесь дышало роскошью и элегантностью, на фоне которых я выглядела грязным пятном.
Я толкала коляску к стойке хостес, опустив глаза в пол и краем сознания фиксируя, как несколько посетителей обернулись на нас. Вадим шёл еще у входа, позади, догоняя нас, снимая пальто и говоря по телефону.
У стойки стоял молодой мужчина в строгом костюме, его взгляд прошелся по мне сверху вниз, задержался на Мише в коляске, лицо его исказилось гримасой брезгливого недовольства. Он даже не попытался скрыть реакцию.
— Добрый вечер, — я заставила себя улыбнуться, хотя щёки горели от стыда и уверенности, что. — Нам...
Хостес окинул меня повторно взглядом, на этот раз более придирчивым, останавливаясь на моих грязных джинсах, на растрёпанных волосах, на ссадинах, проступающих сквозь порванные колени. Потом перевёл взгляд на Мишу, на коляску и ремни безопасности, фиксирующие неподвижные ноги сына, и поджал губы.
— К сожалению, все столики заняты, — он произнёс это с такой интонацией, будто делал мне одолжение, вообще удостоив ответом. — Возможно, вам стоит попробовать другое заведение, где... — он многозначительно посмотрел на Мишу, потом снова на меня, — где более лояльно относятся к... подобным посетителям.
Подобным...
Это слово ударило как пощёчина. Я сжала ручку коляски и опустила голову ниже. Конечно. Мы не вписывались сюда. Как и в жизнь Вадима.
— Простите, мы уйдём, — пробормотала я.
Вот оно. Вот подтверждение всех моих страхов. Я