Только теперь эта решимость была направлена не на разрушение, а на защиту.
Я быстро откинула одеяло на кровати, взбила подушку, положила Кузю рядом. Вадим подошёл и опустил Мишу на матрас, придерживая ноги. Но ортопедические ботиночки, которые я не успела снять, всё равно оставили на белоснежном покрывале следы от снега с коврика машины.
Ахнула, бросаясь расстёгивать их, но Вадим перехватил мою руку. Горячая мужская ладонь на моем запястье.
— Оставь. Простирну, — произнёс он так, словно пятна на его белоснежном постельном белье были ерундой.
Я всё равно стянула с Мишки ботинки, расстегнула куртку и осторожно сняла, стараясь не разбудить. Сын перевернулся корпусом на бок, обнимая Кузю, натянул одеяло до подбородка и засопел ровнее. Я удобнее уложила его ножки и поправила одеяло.
Мы с Вадимом Дамировичем стояли над ним, по обе стороны кровати. Смотрели, как он спит.
— Ты отдохни, — сказал Вадим, обходя кровать и останавливаясь рядом со мной. Поднял руку и его пальцы коснулись моей щеки, от этого прикосновения внутри всё замерло. — Располагайся, кухня с залом вместе. Ванная через дверь напротив. Уборная по соседству. Все, что найдешь, всё твоё.
— А вы?..
— «Ты», девочка. И мне нужно отъехать, — он убрал руку и отступил на шаг, засовывая ладони в карманы брюк. Смотрел на меня, чуть склонив голову вбок. — Ненадолго. По… делам.
По каким делам в ночи? Но я не стала спрашивать, конечно. Может у него… может я… Боже, перестань, дура.
Просто кивнула, обнимая себя руками, и наблюдала, как Вадим выходит из комнаты, как его силуэт исчезает в коридоре. Потом зашуршало пальто, щёлкнул замок входной двери.
Ушел...
Я выдохнула, опускаясь на край кровати рядом со спящим Мишей. Провела ладонью по его волосам, убирая прядку со лба.
— Мы в порядке, золотце, — прошептала. — Мы в порядке.
Хотела бы я и сама в это верить.
То, что Андрей опять пришел, снова вломился… Это как нескончаемый кошмар. С тех пор, как бывший вбил себе в голову, что хочет опеку над сыном, он не даёт прохода. Уже невыносимо.
Приложила ладонь к щеке, где был синяк. И опасно.
Я знаю, что глупо поступила, пойдя у страха на поводу и не подав на развод, но… Я осталась тогда одна с маленьким ребенком на руках, которому только-только поставили диагноз “нижняя параплегия”. Единственное, что я сделала — это захлопнула дверь за Андреем и долго рыдала на полу в прихожей от осознания, что он меня больше тронет. Как и от понимания, что совершенно не знаю, что мне делать и как и на что растить Мишку.
Посидев несколько минут, пока не убедилась, что сын крепко спит и дыхание его ровное, я поднялась и вышла из комнаты, прикрывая дверь, но не закрывая до конца, чтобы слышать, если он проснётся.
Квартира Вадима была… огромной. Когда я приходила сюда на занятия, видела только прихожую, кабинет и гостиную с кухней. Но теперь, побродив по пустому пространству, понимала масштаб.
Гостиная с панорамными окнами, за которыми мерцал ночной город. Кухня, совмещённая с ней, с островом, на который Вадим усаживал меня, когда… Я отвела глаза от столешницы, ощущая, как щёки вспыхнули.
Кабинет, куда мы ходили заниматься, стеллажи с книгами до потолка. Я провела пальцами по корешкам: история, философия, политология, юриспруденция, художественная литература.
Толстой, Достоевский, Булгаков. Маркес, Фолкнер, Умберто Эко.
Несколько полок на татарском, видимо, наследие отца, Лилит рассказывала, что Вадим Дамирович наполовину татарин.
Ещё одна комната, его спальня. Дверь была приоткрыта, я заглянула, не решаясь войти. Широкая кровать, тёмное бельё, минимум мебели, на стене единственная фотография в рамке, которую я не смогла разглядеть в полумраке.
Всё было выдержано в мужском стиле: тёмные тона, дерево, кожа, никаких ненужных мелочей. Квартира человека, который ценит порядок, пространство и одиночество. И вот в это одиночество я ввалилась со своим ребёнком и проблемами, которых хватило бы на десятерых.
Я вернулась на кухню, думая о том, чем могу хоть как-то отблагодарить Вадима. Может приготовить ему что-нибудь, когда он вернётся. Открыла холодильник и…
Мда.
Нет, ну тут не совсем пустота. На нижней полке стояли четыре бутылки минеральной воды, «Ессентуки», рядом початая упаковка сливочного масла и одинокий лимон, сморщенный от старости, доживающий свой век в пластиковом контейнере. На дверце, на полке среди пустоты, баночка горчицы с истёкшим сроком годности и запечатанная бутылка оливкового масла.
Всё.
И чем этот человек питается? Воздухом и лекциями?
Я закрыла холодильник, покачав головой. Хоть прямо сейчас бери и беги в магазин, но… Нет. Миша спит в незнакомом месте. Если он проснётся и не обнаружит меня рядом, в чужой комнате, он испугается. Он беспомощен один. А после сегодняшнего вечера у сына и так достаточно поводов для страха.
Ладно. Вот вернётся Вадим, и я сбегаю в ближайший магазин. Должен же быть где-то рядом круглосуточный маркет, в таком районе точно есть. Приготовлю ему нормальный ужин. Или завтрак. Или что там готовят ночью мужчине, который вытащил тебя из ада и привёз к себе домой.
«Приготовь ему себя», — шепнуло что-то внутри.
Дернулась и хлопнула себя по щекам. Ну, что за бесстыдница!
Вернулась в гостевую комнату, проверила Мишку, он спал, разметавшись по подушке, Кузя прижат к груди. Вытащила из сумки наши вещи: побольше комплектов одежды для сына, его лекарства, мою одежду, которой было совсем немного. Разложила всё на полки шкафа, повесила Мишину куртку на вешалку. Достала из бокового кармана сумки документы, Мишину медицинскую карту, свой паспорт, свидетельство о рождении, положила на тумбочку.
Вот и все наши пожитки. Вся жизнь двух человек уместилась в одну спортивную сумку. Даже смешно стало, когда Вадим Дамирович попросил взять только необходимое. Разве что игрушки, да летнюю одежду осталось собирать. Но это ни к чему, мы… мы ведь ненадолго.
Я до сих пор не понимала, как это воспринимать. Раньше позвонила бы Лилит, но сейчас… Эх.
Я присела на край кресла у окна и уставилась на ночной город за стеклом. Отсюда, с высотного этажа элитного дома, мир выглядел совсем иначе. Не как из окна нашей хрущёвки, где вид упирался в стену соседнего дома и мусорные баки.
Здесь город раскинулся, как на ладони, огни перемигивались вдали, по шоссе ползли редкие машины, и всё казалось таким далёким, таким неопасным, что хотелось поверить, будто все проблемы остались где-то там, внизу, и сюда не доберутся.
Вздохнула и решила, что пока Вадима нет, стоит хотя бы привести себя в