Встал с кресла, подошел к ней и опустился на колени перед диваном. Лера вздрогнула, чуть не расплескав чай.
— Что вы... я сама могу...
— Молчи и пей, — бросил, протягивая руку к ее ноге.
Взял ее лодыжку в руку, приподнимая ногу и ставя на свое бедро. Сапог тяжелый, мокрый от снега, молния сбоку. Я потянул за нее, расстегивая, и заметил, что вместо одного из язычков молнии торчит обычная канцелярская скрепка.
Нахмурился, разглядывая это импровизированное крепление.
— Лера, — позвал, не поднимая взгляда. — У тебя скрепка на молнии.
— А... да, — она смущенно прикусила губу. — Язычок от собачки оторвался месяц назад, я все никак не куплю новые сапоги, а эти еще можно носить, просто приспособилась расстегивать...
Я сжал зубы, продолжая расстегивать молнию.
Она разошлась до конца, я потянул сапог на себя, стягивая его с ноги. Под ним оказалась мокрая колготка в сетку, прилипшая к коже. Я коснулся пальцами ее икры, проводя вниз, к лодыжке, чувствуя, как влажная сетка скользит под ладонью.
Лера судорожно вдохнула.
Рука скользнула ниже, к стопе. Обхватила ее, пальцы легли на подъем, большой палец надавил на ямку. Лера тихо охнула
Ммм... она чувствительная. Очень чувствительная.
Провел большим пальцем по ее стопе, массируя, надавливая на напряженные мышцы. Она весь день на ногах, в этих убийственных шпильках на сцене, потом в сапогах по морозу. Конечно, у нее болят ноги.
Но то, как она реагирует на мои прикосновения...
Я взял ее вторую ногу, не отпуская первую, и поставил себе на бедро, рядом с первой. Теперь Лера сидела на диване с широко раздвинутыми ногами, а я находился между ними, на коленях, и снимал с нее второй сапог.
Молния разошлась легче, я стянул сапог и отбросил его в сторону, рядом с первым. Положил обе руки на лодыжки, сжимая и поглаживая. Ладони поднялись выше, к икрам. Я массировал их, пока напряженные мышцы расслаблялись под моими пальцами.
— Ты думала над моим предложением? — пробормотал, продолжая массировать ее ноги, поднимаясь все выше, к коленям.
Пальцы обхватили колени, большие пальцы легли во впадины под коленными чашечками.
— О занятиях. Ты решила, хочешь ли поступать в университет?
Молчание.
Руки сами собой скользнули выше, на бедра. Пальцы легли на внутреннюю сторону, там, где кожа была самой нежной, самой чувствительной. Я погладил ее там, проводя большими пальцами вверх-вниз, чувствуя, как Лера напрягается под моими руками.
— Ну? — голос сорвался на хрип, я прокашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Ты решила?
Молчание затягивалось. Я продолжал поглаживать ее бедра, раздвигая их чуть шире, по миллиметру, устраиваясь между ними. Мой торс почти касался ее колен, руки все выше и выше.
Поднял взгляд — и замер.
Лера смотрела на меня затуманенным взглядом, веки полуприкрыты, губы приоткрыты в застывшем вздохе. Зрачки расширены, почти черные, только тонкая полоска голубого по краям. Грудь вздымается и опускается учащенно, соски проступают сквозь ткань лифа.
Да она возбуждена… Если протяну руку и коснусь ее лона, она будет мокрой. Я знаю это так же точно, как знаю свое имя.
Выдохнул и положил ладони на диван по обе стороны от нее, я приподнялся на коленях, нависая над Лерой. Грудь к ее груди, лица разделяли какие-то сантиметры. Я видел каждую ресничку.
— Девочка, — прошептал, склоняя голову набок и разглядывая ее лицо. — Ты слышишь меня, милая?
Она заторможенно кивнула, не отрывая взгляда.
— Хорошо, — я позволил себе улыбнуться, зная, что улыбка получилась хищной. — Тогда ответь мне. Ты... хочешь?
Знал, что вопрос звучит двусмысленно и не собирался отказывать себе в этом порочном искушении. Я просто коснулся ее ног. Всего лишь помассировал стопы, икры. И она уже вся горит, смотрит на меня, как на единственный источник кислорода.
Что будет, когда я коснусь ее по-настоящему?
Лера словно очнулась, моргнула несколько раз, фокусируя взгляд. Потом выпалила, глядя мне в глаза:
— Я хочу!
Я едва сдержал смех, приподнимая бровь.
— Чего хочешь, Лера? — протянул, наклоняясь ближе. — Уточни, пожалуйста.
Она не задумываясь, не отрывая взгляда от моих губ, прошептала:
— Вас...
Время замерло. Все внутри меня напряглось. Вас. Она хочет меня.
Приподнял вторую бровь, отстраняясь на несколько сантиметров.
— Меня? — переспросил, зная, что играю с огнем, но не в силах остановиться. — Уточни, милая. Чего именно ты хочешь… от меня?
Лера словно очнулась от транса. Глаза расширились, щеки вспыхнули ярче, она резко отшатнулась, зажимая рот рукой.
— Я... я... — бормотала она сквозь пальцы. — Боже... простите... я имела в виду ваше предложение... насчет занятий... я хочу учиться... Мамочки, простите меня, я не это...
Она вскочила с дивана, выбираясь из моих объятий, чуть не сбив меня с ног. Схватила свою мокрую куртку с пола, прижимая ее к груди.
— Мне нужно идти, — выпалила, не глядя на меня. — Мне... мне пора, Миша один с няней, и я...
Я все еще стоял на коленях, глядя на нее снизу вверх. Хочет сбежать? Вот так после своего признания? Потом протянул руки и поймал ее за запястья, не давая отойти. Притянул к себе, пока она не оказалась стоящей между моих коленей, вплотную ко мне.
— Посмотри на меня, — велел твердо.
Лера упрямо опустила взгляд, уставившись себе под ноги. Пальцы ее сжимали куртку.
Я потянул ее руки вниз, заставляя разжать пальцы и выпустить одежку. Та упала на пол между нами. Притянул Леру еще ближе, так, что ее колени уперлись мне в торс.
— Лера, — позвал снова. — Посмотри. На. Меня.
Глава 7. Плачу вам
Лера
Все стояла между его коленей, упираясь своими в его обнаженную грудь, и пыталась смотреть куда угодно — на стену, на окна, на пол, только не на него.
Только не на Вадима Дамировича, который сидел передо мной на коленях, держал меня за запястья и требовал, чтобы я посмотрела ему в глаза.
Как я могу? Как я могу смотреть на него после того, что сказала?
"Я хочу... вас."
Да что я вообще несу?! Я просто... он массировал мне ноги, и это было так... так невероятно приятно после целого дня на каблуках, что голова закружилась. А потом он спросил про занятия, а я пялилась на его руки, на то, как они скользят по моим бедрам.
Не могла думать ни о чем, кроме этих прикосновений.
И когда он спросил "чего ты хочешь", я ответила не думая. Просто выпалила правду.
Но он же думает... Боже, он же думает, что я предлагаю ему... что