— Понимаю, — с горечью сипит генерал, изучая нас исподлобья. Вздохнув обреченно, он возвращает все внимание внуку, ласково треплет его по макушке, изучает пристально и не может налюбоваться единственным продолжением своего рода.
— Если действительно хотите искупить свою вину, прекратите возню с наследством, — прошу его ледяным тоном. — Ваши грязные деньги приносят только горе, заберите их, отдайте на благотворительность, плевать! Главное, оставьте нашу семью в покое.
— Это моя последняя воля, Дикарев! Я вызову нотариуса и оформлю все без вашего участия, а мой внук сам решит, что делать с имуществом, когда вырастет. Приказы не обсуждаются!
— Вы всегда были упертым, как баран, — перебиваю его, психанув, и Лиза успокаивающе поглаживает меня по предплечью. Моя рыжая смирительная рубашка.
— Ты тоже, Тихон. С такими генами наш мальчик вырастет настоящим полковником, — натужно смеется генерал, закашливается, а Никитка заботливо подает ему стакан воды с тумбочки. Смочив горло, он серьёзно смотрит на внука. — Ты мой единственный наследник, Никита Тихонович Дикарев, и я очень хочу, чтобы тебе досталось все, ради чего я горбатился всю жизнь.
— Деда, так у меня же все есть, — простодушно разводит руками наш мальчик. — Ты, главное, выздоравливай скорее. Вместе в тайгу поедем, я тебя с Рэмбо и Снежком познакомлю. Договорились?
Вместо ответа генерал целует его в лоб, а потом прижимает к груди и беззвучно плачет. Никитка обнимает деда за шею обеими ручками, не до конца понимая, что происходит, и веря в лучшее, Лиза рядом со мной тихонько всхлипывает на эмоциях, и мне самому, если честно, становится не по себе. Зудит что — то за ребрами, скребется и мешает ненавидеть человека, который отнял у меня прошлую жизнь, но, сам того не ведая, подарил мне настоящее счастье.
— Я вас прощаю, — приглушенно бурчу, крепче обнимая жену.
— Спасибо, — шелестит тихо, как ветер. — Пока я ещё жив, я сделаю все, чтобы вашу семью не тревожили. Можешь не переживать, никто вас не тронет, но Никита останется моим наследником.
Мы покидаем хоспис в смешанных чувствах. Сынок воодушевлен и доволен после встречи с дедом, спрашивает, когда мы ещё раз его навестим, а я не знаю, что ему ответить, чтобы не обмануть. Власть, деньги, вражда, ненависть и обиды — все стало пустым перед лицом вечности. Наверное, правильнее будет — просто жить дальше. Не загадывать. И наслаждаться каждым днем.
— Пап, а к третьему деду когда поедем? — напоминает Никитка уже в машине, поднимая очень болезненную для меня тему. — Он ведь тоже хороший? Надеюсь, он меня полюбит…
— Не хочет, заставим, — цежу сдавленно, предвкушая нелегкую семейную встречу в резиденции министра здравоохранения Алексея, мать его, Дикарева. — Не сможет, научим, — рычу в унисон с ревом двигателя.
Спустя столько лет. Снова вместе. За одним столом.
Как бы пережить этот вечер, черт возьми!
Глава 42
Лиза
— Ты шикар — р — р — р — р — рная, жена моя, — раздается за спиной грудной рык, а на талию ложатся широкие, горячие ладони. — Забрать бы тебя домой и не выпускать из постели, а не вот это вот все. Ненавижу гребаную Москву…
Тихон обнимает меня сзади, соединяя кисти в замок под грудью, упирается подбородком в макушку и медленно облизывает взглядом мое отражение в зеркале. На мне черное коктейльное платье а — силуэта, декольте украшает изумрудное колье, которое он подарил мне на Новый год. Муж тоже одет торжественно — мускулистая махина упакована в сдержанный деловой костюм, под пиджаком бугрятся мышцы, и кажется, что при резком движении ткань разойдется по швам.
Звериную сущность не спрятать, особенно когда Дикарь на взводе.
— Признай, что ты нервничаешь перед встречей с отцом, и город здесь не при чем, — мягко отзываюсь я, прокручиваясь в сильных руках, чтобы оказаться с Тихоном лицом к лицу.
— Я не мальчик, чтобы папку бояться, — ворчит он, нахмурившись.
— Я не говорю про страх. Ты ведешь себя как обиженный ребёнок, — припечатываю его своей честностью. И компенсирую резкость нежным поцелуем. — Это будет ваш первый семейный ужин за долгие годы?
— И последний.
— Тихон, тебе не кажется, что пора закопать топор войны? — нежно уговариваю мужа, поглаживая его каменные плечи. — Ты отрекся от отца, оборвал с ним любые связи, всем вокруг лгал, что вы просто однофамильцы и ты не имеешь ничего общего с министром здравоохранения. Разве тебе стало от этого легче? Хватит, ты достаточно наказал и его, и себя. Даже на свадьбу родителей забыл пригласить, — напоминаю с укором.
— Я намеренно их не позвал. Ты сама хотела отпраздновать скромно в кругу семьи, а министр здравоохранения мне никто, — ощетинивается он, специально называя так отца. — Пусть скажет спасибо, что мы вообще приехали. Много чести…
С Тихоном мы расписались сразу же после того, как я получила свидетельство о разводе с Золотаревым. С корабля на бал. Вот такой легкомысленной я оказалась: не успел исчезнуть след от предыдущего обручального кольца, как я снова замужем. Но оттягивать неизбежное было невозможно — Дикарев настаивал, будто опасался, что я снова сбегу от него.
Мама с тетей Аней помогли мне выбрать свадебное платье, папа съездил с зятем за костюмами, Салтыков предоставил иглу — ресторан для торжественной церемонии и ужина, а гости, не успев разъехаться после Нового года, снова попали на праздник. Несмотря на спешку, свадьба была сказочной.
Разве может быть иначе в волшебной тайге?
Больше всех радовался Никитка, ведь мы наконец — то окольцевали его обожаемого папку Лешего. В свою очередь, Дикарев до конца вечера был собран и напряжен. Впрочем, он по жизни такой — пора бы привыкнуть. Теперь мы с сыном официально носим его фамилию, но он все равно не успокоился — и не отпускает нас ни на шаг.
Жуткий собственник. Настоящий зверь, оберегающий свою стаю.
— Уф — ф-ф, какой же ты упрямый! — Я впиваюсь пальцами в лацканы его пиджака, дергаю и тяну на себя. — Он твой родной отец, хочешь ты этого или нет.
— Мне плевать на него.
— Не верю, Дикарев! — повышаю голос до командного.
Он рычит недовольно, я фыркаю на него в ответ. Схлестываемся взглядами, и нас притягивает друг к другу, как магнитом. Тихон вгрызается в мои губы, как делает всегда, когда мы ссоримся.