Но хуже всего было у ворот магической гимназии. Матери, забирающие детей, сбились в тесную, возмущенную кучку.
— Мой сын ел ее «шоколад для хороших снов»! А если она туда что-то подмешивала? Какое-нибудь снотворное? — паниковала одна.
— Да дело не в том, что она подмешивала! — возражала ей другая. — А в том, чего тамне было! Магии! Она врала нашим детям в лицо! Она продавала им пустышки!
Город чувствовал себя обманутым. Это было хуже, чем если бы Алина оказалась злой ведьмой. Злая ведьма — это понятная, привычная категория. Но она оказалась никем. Простым человеком, который посмел играть на поле магов и, что самое унизительное, — выиграл. Она заставила их поверить. Она сделала их уязвимыми. Она выставила их всех наивными простаками.
И город этого не простил.
Глава 45. Факты и яд
В то утро что-то было не так.
Сначала Алина списала это на погоду. Температура поднялась, из-за чего пушистые хлопья снега вновь превратились в ледяной дождь, который барабанил по стеклу и отпугивал посетителей. Но обычно даже в самую плохую погоду к ней заглядывали за утренним кофе и «Кексом для бодрого настроения». Сегодня же до десяти часов колокольчик над дверью не звякнул ни разу.
— Что-то тихо, — заметила Алина, протирая и без того чистое стекло витрины.
— Затишье перед бурей, — проворчал Борис со своего коврика. — Или просто все решили, что вторник — отличный день для того, чтобы впасть в спячку. Я поддерживаю.
Первый посетитель появился ближе к одиннадцати. Это была госпожа Воронова, жена местного нотариуса, всегда улыбчивая и вежливая. Но сегодня она не улыбалась. Она вошла, плотно закрыв за собой дверь, и обвела магазинчик холодным, оценивающим взглядом.
— Доброе утро, госпожа Воронова! Вам как обычно, миндальное печенье? — весело спросила Алина.
— Нет, — отрезала женщина. — Я не покупать. Я хотела посмотреть вам в глаза, милочка.
Алина растерялась.
— Простите?
— Мне тут на днях рассказали кое-что очень интересное, — продолжила госпожа Воронова, подходя к прилавку. Она говорила тихо, но ее слова впивались, как ледяные иглы. — Сначала я не поверила. Но потом мне показали документ. Официальный. Из самой Академии.
Сердце Алины пропустило удар.
— Я не понимаю, о чем вы, — пролепетала она, хотя уже все понимала.
— Не понимаете? — женщина презрительно усмехнулась. — Тогда я объясню. Мой сын ел ваши «конфеты для смелости» перед экзаменом по трансфигурации. И он его сдал! Я приходила благодарить вас, помните? Я думала, вы — настоящий, сильный маг, который вкладывает в свои изделия частичку своей силы. А вы...
Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом.
— Вы вообще не маг. У вас даже степени нет. Вы учились на каком-то... человеческом факультете. Психология. Это правда?
Вопрос прозвучал, как удар хлыста. Алина стояла, не в силах вымолвить ни слова.
— Молчите? Значит, правда, — с удовлетворением заключила госпожа Воронова. — Знаете, как это называется, милочка? Обман. Мошенничество. Вы продавали нам надежду, зная, что она фальшивая.
— Но ведь это сработало! — вырвалось у Алины. — Вашему сыну помогло!
— Ему помогла вера! Вера в то, что ему помогает настоящий маг! А вы эту веру украли и продали нам за деньги! Это отвратительно.
Она развернулась и, бросив на Алину последний уничтожающий взгляд, вышла, хлопнув дверью.
Это было только начало. Через полчаса в магазин зашла еще одна бывшая клиентка. Она молча подошла к витрине, покачала головой и ушла. Потом пришли двое подростков, но не за сладостями. Они встали у окна, показывали пальцами и хихикали.
— Смотри, это она. Та самая «волшебница», — громко прошептал один другому.
Мир Алины рушился на глазах. Ее уютное, теплое убежище превратилось в аквариум, а она — в рыбку, на которую все приходили поглазеть. Это были уже не туманные слухи, которые можно было развеять весельем. Это были «факты». «Официальный документ». Изольда нашла ее самое уязвимое место и ударила точно в цель.
Алина обманывала их. С точки зрения их мира, так оно и было. Она позволяла им верить в то, чего не было. И теперь они пришли за расплатой.
— Хозяйка, — тихо подошел к ней Борис и ткнулся влажным пятачком в руку. — Эта расфуфыренная дама... я мог бы укусить ее за лодыжку. Совсем легонько.
Алина машинально погладила его.
— Не поможет, Боря, — прошептала она.
Она смотрела на свои пирожные — «Солнечные зайчики», «Кексы Анти-Ворчун», «Печенье-Обнимашки». Раньше они казались ей воплощением радости. А теперь они выглядели как улики на месте преступления.
Глава 46. Оглушительная тишина
На следующее утро Алина проснулась с упрямой надеждой. Она сказала себе, что вчера был просто шок. Первый день. Что сегодня люди остынут, подумают и вспомнят, что ее сладости приносили им пользу, а не вред.
Она спустилась в свой магазинчик раньше обычного. Включила музыку, тихую и спокойную. Замесила тесто для своих фирменных булочек с корицей, и скоро по помещению поплыл густой, теплый, домашний аромат. Она расставила на витрине самые красивые кексы, протерла до блеска прилавок и с улыбкой села ждать первого покупателя.
Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждый их щелчок отдавался в звенящей тишине.
Девять часов. Десять. Одиннадцать.
Колокольчик над дверью молчал.
Алина видела, как за окном бурлит жизнь. Люди спешили по своим делам, кутаясь в шарфы от промозглого ветра. Она видела знакомые лица. Вот прошел почтальон Иван. Обычно он всегда заглядывал к ней, чтобы обменяться парой шуток, но сегодня он перешел на другую сторону улицы. Он шел, низко опустив голову и делая вид, что страшно увлечен сортировкой писем на ходу, стараясь смотреть куда угодно, только не на ее розовую дверь.
Чуть позже она увидела Марью Петровну из библиотеки. Пожилая женщина дошла до ее витрины, на мгновение замедлила шаг, посмотрела на выставленные пирожные, а потом, поджав губы, решительно отвернулась и поспешила дальше.
Это было хуже открытой ненависти. Это было трусливое, стыдливое избегание. Словно ее магазинчик стал заразным, проклятым местом, от которого нужно держаться подальше.
— Может, сегодня просто несладкий день? — пробормотала Алина, обращаясь к Борису, который дремал у ее ног.
— Ага, — прохрюкал он, не открывая глаз. — Наверное, мэр издал официальный указ о всеобщем дне диеты. И теперь весь город послушно грызет сельдерей. Очень на них похоже.
К обеду надежда сменилась тревогой. Алина перестала смотреть на дверь, потому что каждый раз, когда мимо проходил человек и не заходил, внутри что-то обрывалось. Она сидела, механически перебирая ленточки, и чувствовала себя привидением в своем собственном доме.