(Алина и Алекс)
Они шли по тропинке, усыпанной шуршащей золотой листвой. Воздух был чистым, колким и пах сырой землей и сосновой хвоей. Здесь, вдали от города, мир звучал иначе. Не было гула магических фонарей, не было ворчания дяди Толи на свои метлы. Только пение птиц и стук их собственных сердец.
— Ужасные туфли для такой прогулки, — заметил Алекс, глядя на ее ботиночки на небольшом каблучке.
— Это туфли для приключений, — парировала Алина. — Они сами знают дорогу.
Они много говорили. Вернее, говорила в основном Алина, а Алекс слушал, иногда задавая короткие вопросы. Но сегодня это был другой разговор. Алекс не пытался подловить ее или уличить в нелогичности. Он просто слушал.
Хрустальные озера оправдывали свое название. Вода была такой прозрачной, что на дне виднелся каждый камушек. Они сели на поваленное дерево на берегу. Алина достала из своей сумки термос с чаем и два слегка помятых круассана.
— Прости, это остатки со вчерашнего банкета, — виновато сказала она.
— Это лучшие круассаны, которые я ел, — абсолютно серьезно ответил он, откусывая кусочек.
— Расскажи мне, — Алина хитро прищурилась. — Чем ты любишь заниматься, когда не ворчишь и не торчишь на скучных совещаниях?
— Я разрабатываю программные обеспечения, — пробормотал он с набитым ртом.
— А помимо работы? Знаешь что такое свободное время? Я вот иногда вяжу всякие вещицы.
— Так вот откуда у тебя эти странные кардиганы, — усмехнулся Алекс.
— Именно! Могу и тебе что-нибудь связать. Как насчет свитера с поросятами?
Алекс едва не подавился чаем от такого предложения.
— Я подумаю, — рассмеялся он.
Они недолго помолчали, но Алина снова настояла на своем.
— Так что? Есть такое дело, которым тебе нравится заниматься просто так?
Алекс замер, задумчиво рассматривая чашку-крышку от термоса. Он никогда никому не рассказывал про свое тайное и любимое дело. Но Алина смотрела на него с таким интересом во взгляде, что он сдался.
— Вообще-то... я пишу книгу.
Алина распахнула глаза, моментально оживившись.
— Правда? Про что?
Она вцепилась в рукав Алекса, не давая ему уйти в привычное молчание. Он тяжело вздохнул, словно открывал дверцу, за которой годами что-то прятал, — и начал говорить.
Сначала сбивчиво, чуть неуверенно. Но с каждым словом голос становился тверже и увереннее. И тогда мир преобразился. Перед Алиной предстал не замкнутый программист, а творец, влюбленный в свой мир. Его глаза загорелись, когда он описывал вселенную, где логичные и упорядоченные техноманты столкнулись с дикой, живой магией. Он говорил о герое-цинике, который пытался разложить чудо на формулы, и каждый раз терпел поражение.
— Он думает, что может все контролировать, — говорил Алекс, и Алина понимала, что он говорит не только о своем персонаже. — Но он не понимает, что настоящая сила не в контроле, а в том, чтобы принять хаос. Найти в нем гармонию.
Он говорил, не замечая, как руки оживают в воздухе, будто рисуя линии, очертания миров. Его голос то ускорялся, то почти шептал. И в какой-то момент Алина поймала себя на мысли, что слушает не историю — а музыку его души.
Алина сидела, затаив дыхание, не смея перебить, потому что боялась разрушить это чудо — момент, когда человек вдруг перестает быть просто «кем-то» и становится самим собой.
— Это невероятно, — только и смогла выдохнуть Алина, когда Алекс закончил свой рассказ.
Они пошли обратно, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Алина и Алекс шли молча, но эта тишина была наполнена до краев новым пониманием и нежностью.
У дверей ее кондитерской Алекс остановился.
— Спасибо за день без магии, — сказал он.
— Тебе спасибо, — ответила она.
Алекс наклонился и поцеловал ее. Легко, нежно, без той неуверенности, что была накануне. На этот раз вопрос превратился в обещание.
Алина смотрела ему вслед, пока фигура Алекса не растворилась в сумерках. Табличка «Закрыто по причине счастья» все еще висела на двери. И Алина знала, что этот день, этот простой день без единого заклинания, был самым волшебным в ее жизни. Она и не подозревала, каким хрупким было это счастье, и какой шторм уже собирался на горизонте.
Глава 36. Побочные эффекты веселья
Утро следующего дня все еще было похоже на поле битвы после грандиозной победы. В воздухе все еще витал сладкий запах тыквы и корицы, а под ногами хрустели остатки бумажных гирлянд и конфетные фантики. Алина, напевая под нос мелодию, методично наводила порядок, и на ее лице сияла улыбка, которую, казалось, не смогла бы стереть даже самая сильная магия.
— Я требую компенсацию за моральный ущерб и переработку, — донесся снизу обиженный голос. Борис с видом оскорбленного аристократа сидел у прилавка. Его вампирский плащ съехал набок, а на пятачке осталось пятнышко от шоколада.
— Ох, Граф Хрякула, Ваше Величество, — рассмеялась Алина. — Ваша компенсация в виде морковки уже ждет вас на кухне.
В этот момент дверной колокольчик издал требовательный звон. На пороге стояла Аглая Петровна, прямая, как трость, и строгая, как учительница по зельеварению.
— Доброе утро! — лучезарно поприветствовала ее Алина.
— Утро добрым не бывает, когда накануне по всему городу бесовщина творилась, — отрезала старушка, но в ее голосе не было ярости, скорее, ритуальное ворчание. Она обвела взглядом остатки украшений. — Все еще празднуете?
— Убираем следы веселья, — подмигнула Алина. — Вам как обычно, «Тихого вечера»?
— Нет. Дай мне что-нибудь... для головы, — сказала она почти неохотно.
Пока Алина насыпала в пакетик успокаивающий сбор с мелиссой, колокольчик звякнул снова, на этот раз — яростно и настойчиво. В магазин вошла Ефросинья Никитична. Она замерла на пороге, увидев свою заклятую соперницу.
Наступила ледяная тишина. Две старушки впились друг в друга взглядами.
— О, — протянул Борис со своего места. — Кажется, у нас тут собрание клуба «Кому за семьдесят и все не так».
— Девочка, — проигнорировав Аглаю, зычно обратилась Ефросинья к Алине. — Мне нужно что-то от нервов. Некоторые личности своим присутствием отравляют воздух.
— Я, в отличие отнекоторых, — процедила Аглая сквозь зубы, обращаясь исключительно к витрине, — прихожу сюда по делу, а не сплетни собирать.
Алина, чувствуя себя миротворцем на минном поле, с одинаково милой улыбкой протянула им обеим по пакетику с чаем.
— А я как раз хотела угостить вас остатками праздничного тыквенного пирога, — беззаботно прочирикала она, доставая из-под прилавка тарелку с последним куском. — Совершенно бесплатно, в честь праздника!
Обе старушки одновременно скривились.
— Тыквенный? — фыркнула Аглая. — Терпеть не могу.
— И не говори! — неожиданно громко согласилась Ефросинья. — Сухой и безвкусный. Настоящий пирог должен быть яблочным!
На одну драгоценную секунду