Разговоры по телефону — строгое нарушение. Богдан это знает, но продолжает настойчиво звонить.
— Богдан, я занят… — нарушаю правила, принимая вызов, и собираюсь сразу же отключиться.
— Стой! — кричит нервно. — Бес, вопрос жизни и смерти. Выручи.
В голосе друга я слышу такую безнадёжность, словно от моего ответа, действительно, зависит вся его жизнь. Это совсем не похоже на Мельникова.
— Конкретнее, — прошу хоть каких-то пояснений.
— Задержи рейс SU-2921.
— Богдан, ты охренел?!
— Бес, минут на двадцать-тридцать, не больше. Очень прошу. Ты же ведь можешь…
Допустим, могу. Борт как раз закончил транзитную проверку и дал добро на приём пассажиров.
— Зачем тебе? — спрашиваю, понизив голос. Я хотя бы должен знать причину, ради которой буду подставлять свою голову.
— Бес, в двух словах не объяснишь. Но это, правда, очень важно. Пожалуйста. Я обо всём расскажу тебе позже.
Несмотря на крепкую дружбу, в последнее время мы с Богданом почти не видимся, — успеваю я подумать с сожалением. То он в командировке, то я на дежурстве. Но это не меняет ровным счётом ничего в наших отношениях. Это та дружба, которая остаётся и через время, и через расстояние. И я прекрасно знаю, что всегда смогу рассчитывать на его помощь. Как и он на мою.
Рейс задержали, только оказалось, что напрасно. Богдан не приехал, и мне пришлось давать разрешение на взлёт. Если бы я знал, что этим рейсом улетала девушка, которая значила для моего друга очень много, то связался бы с ней, не дал ей улететь. Но я этого не знал. Богдан не успел ничего мне рассказать, как и доехать до аэропорта. Он попал в аварию и потерял память[1].
Несчастный случай, произошедший с другом, ненадолго вытеснил из моей головы Веронику.
Бывшая действительно какое-то время жила в Измире. Но потом вернулась. Судя по фамилии, указанной при регистрации билетов, замуж она так и не вышла. Да, я не удержался, и залез в базу перелётов пассажиров, и совесть за это меня нисколько не мучает. Вероника летела одна. Родила она или нет, я не знал. Примерно через полтора месяца, она вылетела обратно, а где-то ещё через месяц я увидел её уже в составе экипажа.
Вернулась в строй довольно быстро, а ведь для этого нужно пройти и медицинскую комиссию, и подтвердить квалификацию.
На личных страничках мелькают новые места, одиночные, а иногда и парные фотографии. Но в компании она до сих пор числится как Бессонова Вероника Евгеньевна. Фамилию при разводе она решила оставить мою. Скорее всего, чтобы не менять два раза документы. Это и дорого, и долго. В графе семейное положение стоит: в разводе. Детей нет. Последнее выглядит немного странным, учитывая что время её отсутствия в качестве бортпроводницы как раз совпадало со сроком декретного отпуска.
Теперь бывшая жена стабильно появляется в составе экипажей, и всё чаще именно в тех, которые приходится вести мне. И это раздражает. Несмотря на то, что на связь я выхожу только с командиром или вторым пилотом, я очень остро ощущаю присутствие именно Вероники. Перед глазами чётко стоят картинки, как она открывает дверь салона, как улыбается каждому пассажиру. Как незаметно прижимается всем телом к командиру корабля. Как делает вид, что не замечает горячих поглаживаний со стороны спины, которые никто не видит. И от этого я взрываюсь. Снова.
Я словно чувствую её на расстоянии. Её ауру, её запах, её вкус, которые, как оказалось, я так и не смог вытравить за всё прошедшее время. Ни одна женщина не смогла.
Я слишком хорошо знаю, как ценится даже простое внимание на борту самолёта. Сам летаю только бизнес-классом. А одинокие пассажиры нередко готовы платить щедрые чаевые только за одну улыбку. Только теперь эти улыбки раскалённым железом стекают по моему сердцу.
[1] История Богдана «Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна»
Глава 6
Слышу чётких звук женских каблуков и спиной чувствую на себе пристальное внимание. Между лопаток прямо горит, что кусок не лезет. Отпиваю глоток вишнёвого компота, чтобы пропихнуть застрявшую в горле тушёную говядину.
«Каблучки» останавливаются прямо возле моего столика. Аккуратные лаковые тёмно-синие лодочки «припаркованы» тесно друг к другу. Медленно взбираюсь взглядом вверх по стройным ногам, обтянутым телесным капроном, форменную юбку, целомудренно прячущую колени, но соблазнительно прилегающую к бёдрам, форменный жакет, застёгнутый строго на все пуговицы, треугольный вырез белой блузы и останавливаюсь на шейном платке. Выше уже неинтересно. Воображение само дорисовывает визуальное изображение: неяркий макияж и строгую аккуратную причёску. Жаль, что перестали носить пилотки, — они очень сексуально дополняли образ.
— Не занято? — кокетливо спрашивает изящная миниатюрная владелица стройных ножек в униформе авиакомпании.
— Да, пожалуйста, — разрешаю, хотя свободные столики в служебной столовой есть.
— Спасибо, — благодарит и присаживается напротив. Ставит поднос, грациозно расправляет салфетку и кладёт её на колени.
— Не за что, Ольга, — отвечаю, глядя на тонкие кисти рук с неярким безупречным маникюром.
— О-о! Как неожиданно, и как приятно. Не думала, что вы меня знаете.
— Я умею читать, Оля. На бейдже написано ваше имя.
А пропустить мимо соблазнительно выступающую часть женского тела может только тот, кого не интересуют женщины. Совсем. У меня же с этим всё в порядке.
— Ой, и правда! — восклицает наигранно. А-то она, такая дурочка, и сама этого не знала. — А вы — Павел?
Нет, блин, Прокопий!
— С утра был точно Павел.
Смеётся. И смех у неё красивый.
— Приятно познакомиться, Павел. Не покажете мне город? — просит, понижая голос.
И только сейчас я поднимаю взгляд на её лицо. Задерживаюсь, сканируя открытый лоб, форму носа, разрез глаз, изгиб губ. Есть в ней что-то азиатское, экзотическое, но девушка бесспорно красивая. Хотя за внешность можно было и не переживать — страшненьких у нас не бывает. А Оля вся такая аккуратненькая, прямо конфетка, что сразу хочется сладкого. Отрада для мужских глаз.
— Если подождёшь, когда закончится моя смена, — ни на что не намекаю.
— Конечно, подожду, — звучит многообещающе.
Вот это правильно, Оля. Такие дядьки как я не слушают глупую болтовню пытающихся косить под дурочку девушек. Но ты быстро исправилась.
До экскурсий дело не доходит, но зато мы прекрасно провели время в номере ближайшей к аэропорту гостинице.
Оля улетела, оставив после себя приятное послевкусие: ни лишних вопросов, ни номеров телефонов, ни тупых обещаний.
Оля, Ира, Марина, Ангелина, Дина, Мирослава… Всех имён я уже и не помню. Но это мне и не нужно. Главное, что, наконец, из головы стёрся образ той, которая долго не