Ульяна очень красивая девушка, выглядевшая намного моложе своего возраста. И это различие ещё больше подчёркивает разницу между нами.
Павел очень сильно привязан к сестре, ведь именно из-за неё он «сбежал» из больницы. Тогда я не спросила, что случилось, а сейчас было не совсем удобно. Но в его простом вопросе, как у неё дела, я слышу нечто большее, чем стандартную фразу.
— Всё хорошо, Паш, — отвечает Ульяна, но на лице девушки я не вижу ни одной живой эмоции.
* * *
Стоит только уйти последнему на сегодня клиенту, как в мой кабинет заходит Вадим.
— Домой? — задаёт вопрос.
— Да, домой. Ты что-то хотел? — несмотря на сложный день, мой голос звучит бодро.
Как бы странно это ни выглядело, но я действительно спешу домой. И не потому, что устала, переживаю за сына, или что-то нужно. Нет. Просто потому, что мне этого действительно хочется.
— Ничего не хочешь рассказать? — Верт присаживается на стол, наблюдая за моими сборами.
Прошло почти две недели, как Павел живёт у нас, но Вадим до этого не задавал лишних вопросов, хотя я не раз замечала на себе его взгляды и видела, что он порывается о чём-то спросить. Но он не спрашивал, а сама я не рассказывала.
— Нет, Вадим. Извини.
Я не готова обсуждать свою личную жизнь, тем более со своим племянником.
Блики моего кольца предательски переливаются, преломляясь от света, словно специально притягивают к себе внимание, выдавая мой секрет с головой. А Вадим не дурак, и не слепой. Сделать правильный вывод проще простого: тётка завела себе любовника. Молодого любовника.
— Кто он? — прямота вопроса заставляет меня замереть на долю секунды.
«Всего лишь сосед, который к тому же младше меня», — именно так должен звучать ответ. Это правильно, и так это выглядит со стороны. Но одновременно всё не так. Поэтому мне пока очень сложно объяснить, кем является для меня Павел.
— На этот вопрос я тоже пока не отвечу, — произношу, продолжая убирать в сейф документы.
Я не уверена, что у нас с Павлом получится что-то серьёзное. Мужчины, они в любом своём проявлении остаются мужчинами. Страсть рано или поздно утихает, а семейную рутину и быт пережить могут немногие. Статистика разводов даже пар со стажем говорит сама за себя.
— А Вася знает? — получаю следующий вопрос. Немного странный, ведь Вадиму прекрасно известно, что я никогда ни на что не пойду, если это как-то отразится на моём ребёнке в отрицательную сторону.
— Да.
— И как он к… этому относится?
Вот здесь, вопреки статистике, когда дети страдают от новых отношений своих родителей, мой сын в полном восторге от Павла. Вася его обожает, и порой я чувствую вполне обоснованные уколы ревности, когда мой ребёнок больше тянется к чужому мужчине.
— Хорошо, — отвечаю с лёгкостью.
— Что ж, это уже… хорошо, — успокаивается Вадим. — Тогда до завтра. Васе привет, а то он мне совсем перестал звонить.
Всё верно. У Васи сейчас есть две новые «игрушки»: Паша и Кузя. Я никогда не видела своего ребёнка таким счастливым.
— Хорошо. Передам, — отвечаю с улыбкой. — Но ты и сам всегда можешь ему позвонить.
— Тоже верно. И знаешь, что…
— Что? — вскидываю заинтересованный взгляд.
— Хорошо выглядишь, тётушка, — делает комплимент, глядя мне в глаза.
— Спасибо, Вадим, — благодарю и поднимаю руку в знак прощания.
В кабинете задерживаюсь ещё буквально на пару минут и выхожу на улицу.
— Мама! — на меня налетает Вася, и я, не на шутку перепугавшись, ловлю своего сына.
— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю строго.
— Мы с Пашей за тобой приехали!
— Вот как? — поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Бессоновым. — А предупредить не пробовали?
— Не любишь сюрпризы? — улыбается Павел.
— Терпеть не могу.
— Что ж… Мой косяк. Буду знать, — строит виноватую рожицу, но по нему не видно, что он раскаивается.
— Ну, мам, это я захотел. Правда! — выгораживает его Вася.
— И почему я вам обоим не верю?
— Потому что мы самые лучшие, и ты всё равно нас любишь! — выкладывает как на духу любитель правды. — Ведь любишь?
Это провокационный вопрос, но я всё равно на него отвечаю:
— Конечно, люблю.
— Паш, ты слышал?
— Конечно, слышал, — на лице мужчины расплывается довольная улыбка. — Наташ, мы тут подумали… — начинает Павел, а я заранее напрягаюсь. Эту фразу в последнее время я слышу практически каждый день. — И решили посоветоваться.
— Значит, всё-таки решили посоветоваться? — не могу удержаться, чтобы не подколоть. Обычно меня ставят в известность уже постфактум.
— Ну-у… Да.
— Говорите уже, что задумали, — мысленно готовлю себя к почти любой новости, пока эти двое переглядываются.
— Мам, можно мы заведём рыбок? — громко выпаливает Вася.
— Каких рыбок? — незаметно выдыхаю. Всё-таки рыбки не так уж и страшно.
— Маленьких, — получаю «объяснение» от ребёнка.
— Для Кузи что ли?
— Нет, Наташ. Аквариумных, — теперь Павел «помогает» Васе.
— Так их ваш Кузя съест.
— Нет, мам. Он смотреть на них будет, — защищает своё маленькое серое недоразумение, вечно путающееся под ногами, и оказывающееся в самых неожиданных местах. Мы его уже три раза по всей квартире искали!
— Допустим. И кто будет за ними ухаживать? — задаю вполне справедливый вопрос.
— Я! — получаю дружный ответ, и эти заговорщики переглядываются.
Кажется, теперь у меня стало на одного ребёнка больше.
— Хорошо, — сдаюсь. — Рыбки и больше никаких животных, — ставлю своё условие, иначе они потом ещё и рептилию какую-нибудь попросят.
* * *
Стою в дверях детской и смотрю, как все трое: Вася, Паша и кот, буквально прилипли к аквариуму.
Павел первый замечает моё присутствие и подходит ко мне.
— Вот видишь, какая красота. А ты не хотела, — обнимает меня, притягивая к себе.
Красиво. Даже спорить не буду.
— На ночь подсветку, наверное, стоит выключить?
— Конечно, — соглашается Паша. — Васёк, спать пора.
И, что удивительно, мой ребёнок тут же подскакивает, и начинает готовиться ко сну. Снимает покрывало и расправляет его, чтобы свернуть. Кузька пытается «помочь», ловит покрывало, думая, что с ним играют.
— Кузя! Отпусти! — Вася пытается вытащить котёнка, ещё больше запутавшегося в ткани.
Хочу помочь, но Павел останавливает.
— Пойдём, они без нас справятся, — утягивает меня в спальню.
Наверное, это и есть то самое настоящее счастье, о котором можно только мечтать, когда в доме слышится детский смех, а урчание котёнка, залезшего на твою подушку и щекочущего своими усами,