Кристина слушала, и её лицо темнело с каждой фразой. Когда я закончила, она стукнула кулаком по столу так, что чашки подпрыгнули.
- Да он просто спятил! - вскричала подруга. - Совсем с ума сошёл! Двадцать пять лет, Ира! Двадцать пять лет ты была ему женой, матерью его детей, ты вела дом, ты отдала ему свою молодость. А он тебе - квартиру в спальном районе? Деньги на первое время? Да он тебя купить хочет! Откупиться как от ненужной вещи!
- Я не знаю, что делать, Крис, - прошептала в ответ. - Я ничего не умею - я не работала никогда. У меня нет профессии. Я только готовить умею и быть женой. Хотя, в последнем сомневаюсь, раз он ушёл.
- Перестань! - Кристина схватила меня за плечи и ощутимо встряхнула. - Ты слышишь? Перестань так себя унижать. Ты - замечательная женщина, умная, красивая, талантливая. Ты готовишь так, что в ресторане за такими тортами очередь бы выстроилась. И ты не имеешь права просто так отпускать этого козла!
- А что я могу? - вскинула я на неё взгляд.
- А то! - Кристина заговорила горячо, быстро: - Ты не подписывай никаких бумаг, пока не сходишь к хорошему адвокату. И не соглашайся на эту квартиру, поняла? Ты имеешь право на половину всего, что вы нажили вместе. А нажили вы много. Он бизнесмен, у него три ресторана, сеть магазинов. Это всё общее! Это ты стояла за ним, ты рожала ему детей, пока он там контракты подписывал. Ты не заслужила какую-то халупу в спальном районе!
Я слушала и не верила ей, потому что никогда не думала о деньгах. Мне хватало того, что Сергей давал. Я никогда не лезла в его дела и была благодарна за каждую копейку. А теперь Кристина говорит, что это моё? Что я имею право?
- А кондитерская, Ир? - продолжала Кристина. - Ты же всегда мечтала о своей кофейне с книжными полками, помнишь? Ты мне об этом столько рассказывала. Вот сейчас у тебя и появился шанс. Выбей из него деньги на нормальный бизнес! Открывай своё дело. Докажи ему, что ты не просто жена, которую можно выбросить на помойку.
- Я не могу сейчас об этом думать, Крис, - сказала я, и слёзы снова потекли по щекам. - Мне так больно, что я не могу дышать. Какие деньги? Какая кондитерская? Я не хочу ничего, я хочу, чтобы он вернулся и сказал, что это была шутка.
Кристина посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и обняла.
- Знаю, девочка моя, знаю. Но ты меня услышь: сейчас тебе больно, а потом придёт злость. И вот тогда ты должна быть готовой. Но уже сейчас говорю - не подписывай ничего. Не соглашайся ни на что. Держись. Я с тобой, поняла?
Я кивнула, потому что сил спорить не было. Меня словно выпотрошили, как утку к Рождеству.
В дверь позвонили и Кристина пошла открывать, а я осталась сидеть, прижимая к груди подушку, которую зачем-то схватила с дивана. Мне физически нужно было за что-то держаться, как за якорь.
- Мам!
Антон влетел в кухню-гостиную, и я подняла голову. Мой старший сын, высокий, широкоплечий, вылитый отец в молодости, смотрел на меня глазами, полными боли и ярости.
- Что он тебе сделал? Расскажи всё! С самого начала, - велел он.
И я снова рассказала - уже привычно и как-то обыденно. Только каждый раз слова резали всё больнее, потому что они не становились менее правдивыми. Они лишь приобретали новые черты реальности.
Антон слушал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
- А Илья? - спросил он, когда я закончила. - Ты ему звонила?
- Да. Он сказал, что в командировке. Приедет завтра.
Антон усмехнулся - горько, зло, как будто тоже что-то знал.
- Конечно, в командировке. Конечно, завтра. - Он посмотрел на меня и добавил тихо, с такой болью, что у меня сердце сжалось: - Мам, я тебе честно скажу: думаю, Илья знал про эту девчонку. И молчал.
Мир снова покачнулся, хотя, казалось бы, я ведь сама думала ровно о том же самом…
- Нет, - сказала я, помотав головой. - Не может быть. Илья не такой.
- Какой - не такой? - тут же спросил Антон. - Он всегда был папиным любимчиком. Папа ему больше доверял, больше позволял. Я не удивлюсь, если он знал и просто не сказал тебе, чтобы не ссориться с отцом.
Я закрыла лицо руками. Нет. Только не это! Только не предательство от младшего сына. Это было бы уже слишком.
- Не надо, Антош, - попросила я. - Не надо сейчас. Я не выдержу.
Он замолчал, подошёл, сел рядом и обнял меня за плечи.
- Ладно, мам. Прости. Не буду. По этому поводу молчу.
Какое-то время мы побыли втроём в полной тишине, затем Крис, взглянув на часы, вздохнула и сказала:
- Ир, мне пора. Завтра на работу с утра. Но ты звони, если что. В любое время. А ты, Антон, смотри за матерью, хорошо?
- Конечно, - ответил он спокойно и уверенно.
Кристина поцеловала меня в щёку, шепнула «держись там» и ушла. Я слышала, как хлопнула входная дверь, и в доме снова стало тихо. Только тикали часы на стене - те самые, которые мы покупали с Сергеем на наш десятый год свадьбы.
- Давай я тебя спать уложу, мам, - сказал Антон по прошествии времени. - А сам на диване посижу немного, чтобы ты знала, что я рядом.
- Сынок, тебе завтра на работу… - попыталась я запротестовать, хотя понимала: если сейчас Антон уедет, я просто развалюсь на части.
- Ничего. Я начальник, могу себе позволить. Пойдём, - ответил сын.
Он помог мне подняться, довёл до спальни. Я легла в кровать, укрылась одеялом, а он сел рядом, на край.
- Спи, мам. Я будут с тобой, - проговорил он тихо.
Я закрыла глаза - мыслей не было. Но это не спасало, потому что их заместила одна сплошная боль. Глухая, ровная, но в то же время лихорадочная, как температура под сорок.
Я не помнила, как уснула - наверное, просто отключилась. Но уже проваливаясь в забытьё, увидела перед глазами Сергея и копию Анжелы, ту девицу - Диану… Впрочем, они очень быстро исчезли, потому что воспалённый мозг уже не